Чтение онлайн

— Что теперь?

Он молча изучает сложную систему.

— Оторви три голубых провода и один красный. Только не трогай жёлтые, зелёные и чёрный. Поняла?

Я киваю, но тут же вспоминаю, что он меня не видит.

— Поняла.

Из сумки я достаю кусачки, радуясь, что прихватила их с собой, и аккуратно отрезаю три голубых провода. Фонарь надо мной потух, только насекомые шипят, получив удар током. Используя встроенный фонарик на линке, я нахожу красный провод и разрезаю его пополам. В одно мгновение вся улица погружается во тьму. Не остаётся ни единой крупицы света — ни от уличных фонарей, ни от комнатных ламп, ни даже от стационарных экранов. Только некоторые лампы на солнечных батареях продолжают гореть, освещая отдельные места.

— У тебя есть две минуты, прежде чем TREXUS заработает вновь, — торопливо произносит Чез. — Беги!

Так быстро я ещё никогда не бежала: прямо по лужайкам, через кусты и клумбы. Добежав до стеклянного крыльца Рэдклифф, я не колеблюсь ни секунды. Оборачиваю полотенце вокруг руки и разбиваю стекло одним ударом. Пробравшись внутрь, я открываю дверь. Никакой сирены. Только прекрасная, дивная тишина.

Внутри я ступаю бесшумно, обходя его дом, в котором пахнет печеньем и моющим средством. Странно знакомый запах, он заставляет меня замереть у подножия лестницы. Что если это не тот дом? Что если Чез ошибся?

Я стряхиваю с себя это ощущение и поднимаюсь по лестнице. Наверху я останавливаюсь, чтобы прислушаться. Я иду на звук чьих-то тяжёлых шагов. Они доносятся из ванной, в которую можно попасть через огромную спальню с тяжёлыми шторами и кроватью два на два метра. В комнате абсолютно темно, разумеется. Только слабое свечение виднеется через щель под дверью, ведущей в ванную. Наверное, Рэдклифф включил фонарик на линке. Я поднимаю свой и осматриваю комнату.

Одна половина кровати разобрана, будто кто-то уже ложился. Идеально сложенная военная форма лежит на стуле. Я узнаю её — именно в ней был Рэдклифф, когда мы с Зейном пришли в МПЗ, чтобы обменять сыворотку Re0Gene на свободу моей мамы. Конечно, полковник не собирался её отпускать. Очередная ложь Рэдклиффа.

Я слышу звук смываемой воды в унитазе и понимаю, что через считанные мгновения встречусь лицом к лицу с человеком, который причинил мне столько боли. Я подхожу к окну, рядом с которым, в тени, стоит кресло. Достаю пистолет из штанов и сажусь на самый край, кладя оружие на колени.

Руки дрожат, но внутри всё покрылось льдом. Я холодна, неумолима, смертоносна. Я не пытаюсь внушить это себе. Нет, я знаю, что так оно и есть.

Я могу сделать это прямо сейчас, застать его врасплох, в уязвимом состоянии, но решаю подождать. Кроме того, нам есть, о чём поболтать, прежде чем я запущу пулю ему в мозг.

Плеск воды, плевок. Рэдклифф чистит зубы? Ну, по крайней мере, он следит за гигиеной. Умрёт с чистыми зубами.

Дверь в спальню открывается. Мои глаза уже привыкли к темноте, так что я отчётливо его вижу, но он не видит меня. Одетый в халат, он неуверенно выходит, освещая линком пол перед собой. Я замечаю проблеск стали его протезов.

— Чёртово электричество, — бормочет он, пытаясь дойти до кровати. Когда ему это удаётся, он выключает фонарик и снимает халат. В отвращении я отвожу взгляд, но когда смотрю вновь, то понимаю, что он, к счастью, в футболке и семейниках. Я смотрю, как он садится и отсоединяет одну титановую ногу, затем другую, кладя их рядом на пол. Когда он с ногами-огрызками забирается в постель, я чувствую укол жалости к нему. Он изворачивается и пыхтит от прилагаемых усилий. Я слышу, как он ругается себе под нос, прежде чем у него получается занять удобное положение. Он прислоняется головой к спинке кровати и отрывисто дышит.

А я могу думать только о том, что это с ним сделала я. Это всё из-за меня.

Пока жалость к нему не заставила меня передумать, я встаю с кресла и поднимаю пистолет.

— Привет, Рэдклифф.

— Просто сделай это уже, — говорит он так, будто его совершенно не удивило моё появление. — Я ждал, что ты придёшь и закончишь начатое, — он горько усмехается. — Это меньшее, что ты можешь сделать, после того как превратила меня в калеку.

— О, я обязательно избавлю тебя от страданий. Но сначала я хочу получить ответы, — подхожу ближе, продолжая держать пистолет. Но не знаю, чего я заморачиваюсь. Он же беспомощный. Всего лишь жалкая оболочка того человека, который был в Легасе.

Рэдклифф тяжело вздыхает.

— Что ты хочешь знать?

— В первую очередь, где Зейн Райдер?

— Откуда мне знать? — Рэдклифф вскидывает указательный палец. — Стой, не говори… Приключения Сиенны Престон продолжаются, и теперь ты потеряла ещё одного бойфренда. Что такое, Сиенна, не можешь удержать их на поводке?

— Не строй из себя идиота, — угрожающе рычу я. — Прошлой ночью Зейн и я отправились на благотворительный приём в музее Мармет. Там была засада. Он не выбрался, — подхожу на шаг ближе. — Я хочу знать, где он.

— Это не моих рук дело. Он больше не моя проблема. Ты теперь уже не моя проблема, — его тон становится резким. — Ты ещё не поняла, Сиенна? Я им больше не нужен. Я калека. Просто приманка.

— Что?! Погоди… Хочешь сказать, ты не знал о засаде? Это не ты её организовал?

Рэдклифф подаётся вперёд, его взгляд тяжёлый.

— Моя карьера окончена. Они больше не посвящают меня в свои планы и уж точно не нуждаются в моём разрешении устраивать засады.

— А как же лаборатория ВИГ? Разве не ты приказал им стереть мне память?

— Мне дали одно последнее поручение, да. И я лично накачал тебя наркотиками, чтобы притащить туда. Но, не считая этого случая, я ни разу не появлялся в лаборатории ВИГ с тех пор, как ты одарила меня этим, — сказал он, с отвращением взглянув на свои протезы на полу.

— Почему ты накачал меня наркотиками?

— Указание свыше.

Мысли хаотично носятся в моей голове. Если за всем этим стоит не Рэдклифф, то кто?

— Мой отец всё ещё жив, — обвиняю я. — И ты это знал, не так ли? Всё это время ты позволял мне верить… ты заставил нас думать, что он мёртв. Зачем?

Рэдклифф опять вздыхает.

— Потому что он сам этого хотел.

Из меня вышибло весь воздух. Я опускаю пистолет.

— Что?

— Я дал ему яд, который замедляет сердцебиение до такой степени, что его становится не слышно. Подкупил скорую, чтобы его увезли. Помог организовать его похороны без тела, перевёз его в столицу и стёр его воспоминания.

— Зачем? — мне не хватает воздуха. — Зачем ты это сделал?

— Потому что мне так сказали, — грубо бросает он. — Потому что это моя работа.

И только тогда осознание обрушивается на меня. Рэдклифф — просто пешка в этой игре.

Как вдруг я слышу то, отчего моё сердце замирает, а кровь в жилах превращается в лёд.

— Папочка? — зовёт тоненький голосок. — Папа?

Рэдклифф закрывает глаза.

— Да, тыковка?

Шаги маленьких ножек приближаются, я ныряю за дверь, когда девочка, которой явно не больше семи, появляется в дверном проёме.