Чтение онлайн

ЛЕЙБ ГЕР. Если вы настаиваете, я согласен. Сейчас же пришлю сюда Липу, и вы с ним поговорите.

ЦАЦКИН. Мы погибнем, если вздумаем бороться с рабочими. Мы пленники. Ничего не поделаешь. Рабочее государство. Я недавно был на польской границе и слышал своими ушами, как мельник с польской стороны дразнил нашего мельника: «Что, Янкель, соцстрах… профсоюз… спецодежда…» Больно, но что делать… Нужно быть тактичным. Когда ко мне приходит финагент и подает мне повестку на двести рублей, я ему жму руку и говорю спасибо. Мало того, я начинаю хвастать, что заработал миллиард, пусть у него разливается желчь, а не у меня. Все равно горю не поможешь.

ЛЕЙБ ГЕР. Он будет сейчас здесь.

ЦАЦКИН (сам себе). Так и ему, и мне будет приятно. Эх, если бы еще немного похудеть… Пролетариат не любит сытых физиономий.

ЛИПА. Здравствуйте, Ефим Степанович.

ЦАЦКИН (искусственно вздрогнув). Ах, Липа, здравствуйте. Садитесь. Что нового?

ЛИПА (пожимая руку). С тех пор как вы сюда явились, Ефим Степанович, и жить стало приятней.

ЦАЦКИН. Я хочу внести культурное начало между трудом и капиталом. Вы знаете, у меня денег нет. Я такой же рабочий, как и вы, и поэтому никогда не допущу, чтобы мои братья эксплуатировались. Реб Лейб этим недоволен, но ведь я зять. Он не может со мной не считаться…

ЛИПА. У вас благородная душа, но я не скрою от вас, что я все же вам не верю…

ЦАЦКИН. А если я вам скажу, что я социалист?

ЛИПА. Социалисты у нас обанкротились, мы им не верим, они нередко играют роль провокаторов.

ЦАЦКИН. Не то, вы не поняли меня, я хотел сказать, что я старый социалист, что рабочий класс мне близок.

ЛИПА. А что вы думаете предпринять в области труда несовершеннолетних?

ЦАЦКИН. Завтра будут все дети выброшены с мельницы…

ЛИПА (обрывая его). Простите, мы не заинтересованы в том, чтобы мальчики погибли, пусть они работают, но их рабочий день нужно сократить, и значительно…

ЦАЦКИН. Я согласен, а я все равно что Гер.

ЛИПА. Нет, знаете, до сих пор безобразия Лейба были нестерпимы.

ЦАЦКИН. Какие безобразия… нарушение Кодекса законов о труде… ерунда!..

ЛИПА. О, вы не знаете реб Лейба…

ЦАЦКИН. Не будем об этом говорить. Кто из нас… (Как бы припомнив.) Кстати. Вы, кажется, друг Иванова… Вы не познакомите меня с ним?..

ЛИПА. Вас… с удовольствием.

ЦАЦКИН. Я буду очень рад, если вы его сегодня же пришлете.

ЛИПА. Хорошо. Завтра у нас собрание рабочих, приходите. Послушайте, чем живет и как рассуждает наш рабочий.

ЦАЦКИН. Вы пришлете сегодня Иванова, а я завтра буду на мельнице.

ЛЕЙБ ГЕР (хохочет, с трудом успокаивается). Что такое?

ЦАЦКИН. Пролетарии всех стран, соединяйтесь…{169} Вы понимаете, я пролетарий — и они пролетарии, вот мы и соединяемся.

ЛЕЙБ ГЕР (смеется). Ах, у меня живота нет… уж от смеха…

ЦАЦКИН. Живота у вас нет, а смех у вас животный.

ЛЕЙБ ГЕР. Я забыл вам сказать, что сейчас у меня будут важные персоны.

ЦАЦКИН. Кто?

ЛЕЙБ ГЕР. Райтехник, нарсудья, человек с образованием коминститута и фининспектор.

ЦАЦКИН. Судья — коммунист?

ЛЕЙБ ГЕР. Почему вы так думаете?

ЦАЦКИН. Он ведь окончил, вы говорите, коммунистический институт?

ЛЕЙБ ГЕР. Вы не поняли. Коммерческий институт… Как вы не привыкли к нашим сокращениям.

ЦАЦКИН. По какому случаю эти уважаемые люди собираются сегодня?

ЛЕЙБ ГЕР. Совершенно случайно. Они разнюхали, что у мета появилось вино.

ЦАЦКИН (внезапно). Вы слышали, о чем я говорил с Липой?

ЛЕЙБ ГЕР (с удивлением, смешанным со смущением). Почему вы думаете, что я подслушивал?

ЦАЦКИН. Я слышал шорох за дверью и догадался. (Смотрит в упор на Гера.) Значит, я не ошибся?

ЛЕЙБ ГЕР (смущенно). Меня… интересовало…

ЦАЦКИН. Милости просим, но учтите, что у Ефима Степановича все пять чувств в порядке, потому что он живет по Мюллеру.

ЛЕЙБ ГЕР. Почет и уважение Петру Константиновичу.

РАЙТЕХНИК. Здравствуйте, дорогой реб Лейб, как живете?

ЛЕЙБ ГЕР. Знакомьтесь: мой зять — Ефим Степанович Цацкин.

РАЙТЕХНИК. Очень и очень приятно.

ЛЕЙБ ГЕР (усаживает гостя). Дайте сюда из первого транспорта…

ЦАЦКИН. Наркомспирта или Наркомвина?

ЛЕЙБ ГЕР. Нет, нет, без наркомов.