Чтение онлайн

— Тогда прощай! — И лягушка ускакала прочь.

Джонни пошёл дальше и повстречал кенгуру. Как она

прыгала! Хоп! Хоп! Хоп!

— Научи меня, пожалуйста, прыгать,— попросил её Джонни.

— С удовольствием,— сказала кенгуру.— А ты меня чему научишь?

— Я ещё ничего не умею,— признался кузнечик.

— Хм, тогда прощай! — И кенгуру ускакала от него — ХОП-ХОП-ХОП!

Джонни очень огорчился и пошёл дальше. Навстречу ему попалась блоха. У неё было хорошее настроение, и она высоко прыгала.

— Привет, кузнечик! — сказала блоха.

— Привет! — сказал кузнечик.— Не могла бы ты на­учить меня прыгать?

— С удовольствием,— ответила блоха.— А ты позволишь мне укусить тебя?

Джонни чуть не заплакал от обиды.

— Маленьких не кусают,— сказал он.

— Тогда нам больше не о чем говорить! — сказала блоха и ускакала.

А Джонни пошёл дальше и увидел на земле чьи-то следы. Чьи-то ПРЫГАЮЩИЕ следы, потому что они шли парал­лельно друг другу, вот так:

Джонни был очень умный кузнечик и сразу понял это, потому что, если бы следы были не прыгающие, а ШАГА­ЮЩИЕ, они бы выглядели так:

Джонни пошёл по этим следам и пришёл к воробью. А воробьи очень любят кузнечиков, особенно на завтрак и на обед.

— Пожалуйста,— попросил его Джонни,— научи меня прыгать.

Воробей протянул к нему свой острый клюв, Джонни испугался — ХОП! — и подпрыгнул.

И запрыгал от воробья прочь.

Хоп! Хоп! Хоп! Хоп!

— А почему у тебя все сказки такие короткие? — спро­сил Рррр, когда Дональд кончил рассказывать.

— Потому что я должен успеть рассказать сказку за десять минут.

— А почему нельзя за пятнадцать?

— Ты разве забыл: ведь я сочиняю свои сказки для телевидения. Я должен и сказку рассказать, и нарисовать к этой сказке картинки — и всё за десять минут. Это назы­вается десятиминутная передача. Я уже привык писать так, чтобы в короткой истории сказать самое главное.

— А зачем?

— Что зачем? — не понял Биссет.

— Вот если бы тебя спросили: зачем ты пишешь свои сказки?

— Зачем?..— задумался Дональд Биссет.— Лучше я тебе ска­жу, почему я пишу сказки. Потому что зеленеет трава и растут деревья. Потому что я слышу, как гремит гром и стучит дождь. Потому что я люблю детей и зверей. Я снимаю шляпу перед божьей коровкой. Я глажу кошек и люблю ездить верхом.

— И сказки любишь писать?

— Очень люблю. Но если бы меня заставили писать о том, что меня не радует и не волнует, я бы ничего не сумел написать.

— Хм,— сказал тигр,— значит, ты и сказки любишь писать. И ездить верхом. А вчера ещё говорил, что любишь играть на сцене в театре. А разве можно любить сразу и то, и другое, и третье?

— Конечно! Тогда ты богатый.

— А ничего не любить?

— Ничего не любить, по-моему, самое страшное. Кто ни­чего не любит, никогда не может быть счастливым. Вот я расскажу тебе сказку про счастливого Реджинальда, послу­шай.

СЧАСТЛИВЫЙ РЕДЖИНАЛЬД

Коня звали Реджинальд. Он часто грустил.

Вообще-то ему нравилось бегать рысцой по парку. Ска­кать через изгородь и получать в награду кусочек сахара.

И в сё-таки иногда он грустил, потому что ему хотелось научиться делать ещё кое-что.

Ну, например, рисовать картинки или петь. Играть в симфоническом оркестре. Или быть доктором.

Его хозяин, синьор Антонио, был дирижёром. Он дири­жировал симфоническим оркестром.

Однажды, когда синьор Антонио репетировал в зале, Реджинальд зашёл к нему в гости.

— Рад тебя видеть, Реджинальд! — приветствовал его синьор Антонио.— Хочешь кусочек сахара?

Но Реджинальд покачал головой.

— А морковку?

Реджинальд опять покачал головой.

— Отчего ты такой грустный? Что случилось, дружок? — спросил синьор Антонио.

Реджинальд поднялся на сцену и подошёл к дирижёр­скому пульту, за которым стоял синьор Антонио.

— Может быть, тебе хочется дирижировать оркестром?

Реджинальд кивнул.

Синьор Антонио вручил ему дирижёрскую палочку. Ред­жинальд зажал её передними копытами и попробовал дири­жировать. Но шлёпнулся носом. Это ему не понравилось. Он не любил шлёпаться носом.

— Попробуй держать ее в зубах,— посоветовал синьор Антонио.

Так Реджинальд и сделал. Он очень хорошо дирижиро­вал оркестром, пока исполнялась медленная ЧАСТЬ. А вот когда началась быстрая, у него закружилась голова.

— Ай-ай,— сказал синьор Антонио,— из тебя мог бы выйти очень хороший дирижёр, но только отЧАСТИ. Мо­жет, тебе лучше попробовать играть на скрипке? Или нет, скрипка слишком мала для тебя. Лучше на виолонче­ли. А ещё лучше — на контрабасе!

Реджинальд согласился. Но это оказалось не так-то про­сто. У него ничего не получалось, смычок не слушался.

— Пожалуй, контрабасист из тебя тоже не выйдет,— сказал синьор Антонио.

Тогда трубач Арнольд протянул Реджинальду свою трубу.

— Попробуй играть на трубе! — сказал он.

Трум-ту-ру! Трум-ту-ру-ру!! Ру-ру!

Из Реджинальда получился прекрасный трубач. Только весь оркестр разбежался! Реджинальд играл слишком гром­ко. У всех так гудело в ушах, что никто не слышал ни себя, ни других.

— Не можешь ты быть трубачом! — сказал синьор Антонио.— Оркестр от тебя разбегается.

Реджинальд от обиды заплакал.

— Не плачь! — сказал синьор Антонио.— Вот тебе яблоко! Ты хорошая лошадь. Только в оркестре не можешь играть. Ступай домой. Я скоро вернусь, и мы с тобой отправимся в парк. Ты будешь трусить рысцой и скакать через изгороди.

Синьор Антонио похлопал Реджинальда по спине.

— Я должен кончить репетицию. Сегодня вечером у нас концерт.

Реджинальд отправился домой, а синьор Антонио продол­жал репетицию с оркестром.

Музыканты играли очень хорошо, и синьор Антонио был ими доволен.