Чтение онлайн

Я провела весь день, изводя себя переживаниями о маме и слушая, как отец говорил мне, что во всем виновата я, что она потеряла ребенка.

Я была шлюхой.

Я заставила его выйти из себя.

Я была виновата в том, что он поднял на меня руки.

И я была причиной того, что он толкнул маму, когда она пыталась его оттащить той ночью.

Я была причиной, что он ее шлепнул.

Все было на мне.

Потому что я была такой… шлюхой.

Да, мне было шестнадцать, я ни разу даже не целовалась с мальчиком, но для моего отца я была тряпкой.

Когда он нарушил свое обещание быть трезвым перед мамой прошлой ночью, я даже не удивилась.

Когда он использовал мою шею как игрушку для сжатия, я даже не вздрогнула.

Я была просто так устала.

Часть меня молилась, чтобы он просто закончил это.

Хотя Джоуи ворвался с лестницы и оттащил отца от меня, ущерб уже был нанесен.

Он добавил новые синяки к старым, и я большую часть ночи проводила, размышляя о самых худших мыслях.

От этого не было спасения.

Я не имела выхода.

Не в этом доме.

Не в приюте.

Я была в ловушке.

Когда я сегодня утром сошла с автобуса и вошла в двери Томмена, облегчение, которое наполнило мое тело, было настолько сильным, что я могла его ощутить.

Возвращение после недели ада казалось величайшей наградой за выживание.

Видеть Клэр и Лиззи снова, знать, что они меня любят, слышать, что они меня любят, помогало собрать что-то обратно внутри меня.

Когда они преподнесли мне запоздалый кекс и подарки на обеде, я чуть не расплакалась.

Когда я рассказала им упрощенную версию того, что произошло с мамой, они достаточно хорошо меня понимали, чтобы больше не спрашивать.

Я не хотела говорить об этом, думать об этом или чтобы меня напоминали об этом.

Никогда.

Клэр и Лиззи это понимали и уважали мои желания.

Проходя через рутину, я ходила на все занятия и полностью стирала семью из головы на следующие семь часов.

Это было прекрасно.

ГЛАВА 42

Поймать кроссовки и чувства

Шэннон

Мой последний урок в понедельник был двойной физкультурой, и из-за сильного дождя на улице мистер Малкахи пожалел нас и устроил футбольную игру в крытом баскетбольном зале.

Мистер Малкахи был школьным тренером по регби, и это было заметно по тому, как он развалился в складном стуле на скамейке, глаза сосредоточены на планшете в руках, совершенно не интересуясь нашей физкультурой.

Кроме того, мне удалось украдкой взглянуть на этот планшет, когда я пыталась и не смогла уйти от игры, и он был покрыт каракулями и схемами регби.

К счастью, я была назначена в команду вместе с Клэр и несколькими другими девочками, в то время как Лиззи смогла выкрутиться и пойти в библиотеку.

Хотелось бы мне быть такой же убедительной, как она.

Вместо этого я носила желтую жилетку и пыталась бегать и не быть растоптанной мальчишками.

С Лиззи, наслаждавшейся библиотекой, на поле осталось всего четыре девочки, чтобы играть с восемнадцатью мальчиками из 3А.

Я была безусловно худшей.

Шелли и Хелен, другие две девочки в классе, были не намного лучше, но я чувствовала, что это больше связано с их отсутствием интереса к игре, чем с отсутствием способностей.

Клэр была потрясающей в спорте, лучшей девочкой на поле, и парни уважительно передавали ей мяч, когда она освобождалась.

К этому моменту она забила дважды.

Честно говоря, мои товарищи по команде пытались делать так же со мной раньше в игре, но после того как я споткнулась и пропустила гол, они меня избегали.

Я подумала, что, возможно, это к лучшему.

— Тебе нравится? — спросила Клэр, подбегая ко мне, когда один из наших парней снова забил.

Она была в такой же черной майке, белых шортах и желтой жилетке, как и я, но ее спортивная одежда действительно подходила по фигуре.

Ее длинный, блондинистый, кудрявый хвост раскачивался из стороны в сторону при движении.

Щеки были румяные, глаза сияли от возбуждения.

Она была ужасающе красива.

— Разве это не лучший способ закончить день?

— Э-э, да, конечно! — я притворно улыбнулась и подняла два больших пальца вверх.

— Тебе это не нравится, да? — Она рассмеялась и облокотилась локтем на мое плечо. То, что она могла так легко это сделать, только подчеркивало, насколько я маленькая. — Не переживай. Осталось всего десять минут.

— Футбол — это не совсем мое… — я замялась, пригнувшись, чтобы увернуться от мяча в лицо. — Это не мое, — начала я говорить, но Клэр уже бежала за мячом, крича нашим товарищам, что она «свободна».

Через несколько секунд орда подростков пронеслась по полю ко мне, гнавшаяся за мячом.

Я сделала то, что сделал бы любой здравомыслящий человек моего роста: прижалась спиной к стене.

Едва увернувшись от очередного наступления, я решила, что на сегодня мне достаточно физкультуры. Весь день у меня болел живот, и бегать не помогало.

Мое тело было раздавлено.

Боль была такой сильной, что я едва могла ее вынести.

Честно говоря, я чувствовала, что эта боль в животе вызвана тревогой и моим отцом.

В пятницу мы уходили из школы на две недели, и каждый раз, когда я позволяла себе вспомнить все те дни, проведенные дома с отцом, боль усиливалась.

Большинство людей ждали праздников с нетерпением.

А я дрожала, словно тряпка.

Истощенная, я сняла жилетку и осмотрела зал, чтобы найти мистера Малкахи и попросить отпустить меня пораньше, чтобы я могла сесть в раздевалке.

Сердце екнуло, когда я увидела его у входа в зал, разговаривающего ни с кем иным, как с Джонни Каваном.

О, боже.

Сколько он стоял там?

Достаточно долго, чтобы увидеть мою жалкую попытку избежать смерти.

Весь день мне казалось, что он наблюдает за мной.

Куда бы я ни пошла, мне казалось, что на меня смотрят.

Я знала, что он захочет со мной поговорить, поэтому я весь день его избегала.

У него будут вопросы про прошлую неделю.

Он захочет знать.