Чтение онлайн

Плохой день.

Ужасный день.

Светлее только потому, что я сейчас с тобой…

— Нет, Шэннон, — возразил Джонни, выглядя совершенно растерянным. — Это важно.

— Джонни, сегодня у меня день рождения, — выпалила я, смущаясь. — Вот, сказала.

— Жаль, что я не знал раньше, — проворчал он. — Я бы купил тебе подарок.

— Мне не нужен подарок, — выдавила я, чувствуя, как колотится сердце. — Не говори глупостей.

Джонни покачал головой и пробормотал: — Ну да, если бы ты сказала, я мог бы предложить тебе что-нибудь получше, чем миску этих чертовых Чириос.

— И горячий сэндвич, — слабо добавила я.

Он тяжело вздохнул.

— И горячий сэндвич.

— Разве они уже не должны быть готовы? — спросила я.

— Черт!

Оттолкнув табурет, Джонни метнулся к тостеру и вытащил сэндвичи.

— Еще не совсем уголь, — объявил он, нахмурившись. — Но близко.

— Все нормально, — заверила я, спрыгивая с табурета. — Я люблю хрустящие.

Подхватив обе миски, я направилась к раковине.

— Даже не думай, — предупредил Джонни, выкладывая сэндвичи на тарелки.

— О чем не думать? — растерялась я.

— Ты не будешь убирать ни черта в свой день рождения, — заявил он, держа в руках по тарелке.

— Мне не сложно…

— И лицо. — Он покачал головой. — И твоя мама. Господи, у тебя день рождения…

— Ты сказал, что мы можем забыть об этом, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит, а паника накрывает с головой.

Я не хотела думать об этом.

Я знала, что меня ждет, когда я выйду из этого дома.

И я хотела забыть.

Хотя бы еще на пару часов — притвориться, что ад не поджидает меня за его входной дверью.

Джонни выглядел так, будто хотел поспорить, но он покачал головой и глухо выдохнул.

— Ты права. Прости, — наконец сказал он. — Поставь миски в раковину и иди за мной. Я потом разберусь.

Это было против моей натуры — оставлять беспорядок, но я подчинилась и пошла за Джонни по коридору в большую гостиную, где в камине уже вовсю горел огонь.

Не задумываясь, я сразу подошла к нему и простонала с облегчением, когда тепло коснулось моих голых ног и рук.

Джонни поставил тарелки на стеклянный столик перед камином, затем оттащил диван от стены и придвинул его прямо к огню.

— Тебе не нужно делать это ради меня, — поспешно сказала я.

— На улице холодина, — объяснил он. — А дом такой огромный, что прогревается вечность. — Он махнул рукой на диван. — Чувствуй себя как дома. Я сейчас вернусь.

И, не сказав больше ни слова, он вышел, оставив меня одну в своей огромной гостиной.

Слишком ошеломленная, чтобы делать что-то еще, я осталась у камина, грея спину и пытаясь взять эмоции под контроль.

Через несколько минут Джонни вернулся с двумя кружками чая.

— Два сахара и чуть-чуть молока, — сообщил он с подмигиванием, ставя кружки рядом с тарелками.

— Спасибо, — прошептала я, переполненная его добротой.

Он сел на один край дивана и вопросительно приподнял бровь.

После пары минут внутренней борьбы я осторожно подошла и села на другой край, оставив между нами расстояние.

Взяв пульт, Джонни включил телевизор над камином.

Он был огромный — дюймов восемьдесят, не меньше.

— Есть пожелания? — спросил он, листая каналы.

Я покачала головой.

— Что хочешь.

— Выбор именинницы.

Я покраснела.

— Удиви меня.

Джонни взглянул на экран и смущенно улыбнулся.

— Скоро игра Ирландии в Кубке шести наций. — Он пожал плечами. — Я собирался смотреть.

— Тогда включай, — подбодрила я.

Он удивленно поднял брови.

— Тебе не помешает?

— Это твой телевизор, — ответила я. — Почему мне должно мешать?

— Если станет скучно, скажи, — пробормотал он, включая матч. — Поставим что-нибудь другое.

Когда сборная Ирландии вышла на поле под гимн, лицо Джонни озарилось.

Глаза блестели, рука отбивала ритм по дивану.

Он выглядел таким молодым.

И таким милым.

Я подождала, пока он возьмет свой сэндвич, и только потом откусила от своего.

Вкус ветчины и расплавленного сыра заставил меня простонать, и я тут же принялась есть быстрее.

— Я буду там однажды, — сказал Джонни, кивнув на экран. — В один прекрасный день это буду я, Шэннон.

— Я знаю, — ответила я, веря каждому слову. — Только не забудь обо мне, когда станешь богатым и знаменитым регбистом.

— Кто знает, — усмехнулся он. — Может, я возьму тебя с собой, и ты будешь болеть за меня на трибунах.

Пожалуйста.

Забери меня с собой.

— Ты в себе слишком уверен, — сказала я вслух.

— Наденешь мою майку и будешь кричать «Джонни, Джонни» с трибун, — рассмеялся он и снова уставился в экран.

Не искушай меня…

Сидя на диване в гостиной его родителей, под треск камина и шум дождя за огромным окном, я чувствовала, как постепенно расслабляюсь.

Мне не нужно было заполнять тишину разговорами — ее просто не было.

В этот момент быть рядом с ним было так же естественно, как дышать.

Это было странно — так реагировать на близость Джонни, но факт оставался фактом.

Мне было хорошо с ним.

Он не заставлял меня говорить, и мне это нравилось.

Он просто сидел рядом, с огромной подушкой между нами и Сьюки у наших ног, выкрикивая команды телевизору.

Когда Джонни вытянул ноги на журнальный столик, я выждала минут десять, прежде чем попытаться сделать то же самое, и с треском провалилась — мои пальцы едва коснулись края, прежде чем ноги упали на пол.

Тихо усмехнувшись, Джонни подтянул столик ближе к дивану.

Сгорая от смущения, я оставила ноги на полу.

Меньше чем через минуту он наклонился, поднял мои ноги и уложил их на столик.

Я посмотрела на него, но его взгляд уже был прикован к экрану.

Время от времени Джонни вставал, чтобы подбросить угля или поленьев в огонь, а потом возвращался обратно.

После третьего раза я убрала подушку, когда он сел, и прижала ее к груди.

К концу матча наши плечи соприкасались.