Чтение онлайн

– Пылюка мешает. Не пойму, что впереди… Сейчас…

В этот момент в километре слева, в том направлении, куда ушла колонна, ударил разрыв, за ним, спустя несколько секунд, уже дальше второй и третий.

– Уже слышу – танк. Бьет правильно, но по хвостам, – нервно хохотнул Джума. – Слезай, разведка, не маячь, а то по тебе врежут. Давай ракеты. Зеленую и белую. А теперь слушайте, что будем делать. Рубцов! Бери, Николаша, все «мухи», что есть. Вперед, скрытно, метров на сто. Найдите ямки по обочине слева и затаитесь. Коль пойдет не так, как думаем, – сажайте по танку и по броне, какая там у них, и отходите. Двигатель не глушить. Пулеметчик, на свое место. Огонь по моей команде. Увидите красную ракету – бейте. Зеленая – отходите к «броннику», только не маячьте. Горячие афганские парни могут неправильно понять. Все, начали. Акбар, пошли с «афгансусанями» договариваться.

После первых разрывов Архун и Махмад-Расул, не сговариваясь, расстелили на мерзлом песке потертые ватные куртки и вознесли молитвы Аллаху. К чему иные слова, если и так понятно – Господь карает за связь с неверными и сребролюбие. Смерти они не боялись – выросли в бесконечной кровавой смуте. А вот закончить земной путь без молитвы – страшно! Хорошо понимая состояние проводников, офицеры не мешали им совершать священный ритуал, благо он у мусульман короток. А вот что заставило Горшенева и Аллахвердиева, по окончании намаза, одновременно с проводниками провести ладонями по лицу и отчетливо произнести «Омин» – этого и не объяснить, пожалуй. Даже таким емким, более поздним термином «обабаились».

– Если это те люди, которые должны были встретить нас у Ташкургана, объясните им, что мы, – Горшенев замялся, очевидно не желая употреблять слова «испугались», – не понимаем, так? Почему изменились планы? Если спросят о машинах, скажите, что это известно советскому товарищу, то есть мне. И говорить я буду только с их старшим начальником. Все, что они скажут, хорошо запоминайте. Мои условия такие: их начальник выходит на дорогу, один, после зеленой ракеты, и я, один, выхожу ему навстречу. Понятно? Один! Идите. Да быстрее, черт подери!

Проводники послушно закивали и припустили трусцой навстречу клубящейся пыли, где уже угадывались очертания танка и бронетранспортера.

– А если это не те люди, Миша? И какая вера будет тому, что тебе скажут «афгансусане»? Они же нас сдадут.

– Акбар, нас и так сдали по полной схеме. Дай еще минут двадцать потянуть. Чудес не бывает, но вдруг это настоящие приемщики. Только обкуренные, а? Смотри, домахались, танк остановился, – Джума постучал по броне. – Орлы, как вам под прицелом? Терпите. Сейчас парламентеры подойдут. Белого флага не будет, но меня из виду не выпускайте. Если что – отсекайте сарбозов, прикрывайте Рубцова с ребятами.

Акбар тронул Горшенева за плечо: «Миша, сто процентов, никуда ты не пойдешь! Гляди, как «сусане» идут».

Проводники, подходя к танку, очевидно, по команде закинули руки за голову.

В томительном ожидании прошло минут десять. По времени Курьянов уже должен был углубиться в глиняные лабиринты Зави-Зарда. Правда, в какой-то момент Аллахвердиеву почудился приближающийся звук автомобильных двигателей, но прислушаться не удалось.

– Смотри, Акбар, они нам проводника возвращают. Почему одного? Что не устроило? Кто это? Архун? Он! Торопится, однако. Пойти навстречу?

– Миша, не торопись. Ты видишь, он без куртки. Обыскивали. Да и прихрамывает. Пинков надавали, не иначе. Давай так: встанем перед броней. Это их успокоит, может быть…

Архун, задыхаясь от бега и больше от пережитого страха, поведал следующее: командующий Исламским фронтом провинции Саманган некий Худо Манон требует передачи всей колонны, прошедшей через Кашгузар, его представителям. Переговоры будет вести только после того, как все нарушители границы и оккупанты выйдут из машин на дорогу и сложат оружие.

– Они сказали, чтобы я принес ответ, иначе через десять минут откроют огонь. Они еще спорили, сразу в вас стрелять или послать меня. Только я не хочу опять к ним, командир.

– Где Махмади? – широко улыбаясь, радостно похлопывая афганца по плечу, спросил Горшенев. – Вы точно передали наши условия?

– Да, господин, только они выслушали, как тут же один подошел и выстрелил Махмади вот сюда.

Афганец было потянул руку к затылку, но Горшенев остановил его:

– Не показывай. Сейчас, не торопясь, отойди за бронетранспортер и ползи в любую нору. Может быть, выживешь.

– Джума, что еще придумал? – Акбар с тревогой наблюдал за театральными жестами Горшенева.

– А все по плану. Хороший план у маршала Жукова! Я выдвинусь шагов на десять, положу на дорогу автомат. Водитель, эй, как пойду, съезжай с дороги, влево-вперед, но танк держите на прицеле. Пойдет красная ракета – бейте изо всех стволов. Дальше видно будет. Вся их сила в этой коробке… Акбар, сделай приятное лицо, нас явно секут в отечественную оптику. Так, я встал по стойке «смирно»… Отдадим друг другу честь и пожмем руки. Кино! Пора. Готовность номер один. Исторический момент сдачи советских наемников банде моджахедов, – Горшенев шагнул вперед, снимая с плеча курносый «автомат порученца», немного смешной в текущий момент. Заурчал двигатель, бронетранспортер начал сползать с дороги, и в этот же момент дрогнул и пополз вправо ствол «пятьдесятпятки». Горшенев, ступив несколько шагов по направлению к танку, поднял руку с оружием над головой, медленно опустил автомат к ногам, а затем с колена запустил в танк сигнальную ракету. Малиновые брызги рассыпались по корпусу, и в эту же секунду в броню, под катки врезались кумулятивные гранаты. Танк дрогнул, из-под днища вырвалось облако огня и пыли. Но, видно, крепка уральская броня даже в афганских руках: рявкнула пушка, и болванка буквально вырвала моторный отсек бронетранспортера. «КПВТ» умолк, но, слава Богу, водитель и пулеметчик успели выскочить из стальной коробки, окутанной белым дымом. В треске автоматных очередей Аллахвердиеву вновь почудился гул автомобильного двигателя. Неужели Курьянов вернулся? Зря! Тут уже не помочь. Влипли. И явно хотят взять живыми, с чего бы это болванку зарядили? Но уже в следующий момент произошло совсем непонятное. Сразу вслед за тугими хлопками с «пятьдесятпятки» съехала башня, и в небо ударил столб огня – рванула боеукладка. Еще один хлопок, и задымился притаившийся за танком бронетранспортер.

– Акбар, ты понял, а? С той стороны из безоткаток по ним лупят. Кто? По ходу, настоящие хозяева подоспели?

– Счастья им, военного. Лишь бы по нам не врезали. Дал бы ты команду прекратить стрельбу, а то друг друга побьем. Давай осмотримся?

Особо суетиться не пришлось: Рубцов, быстро оценив возможность попасть под огонь станковых гранатометов неожиданной подмоги, короткими перебежками отводил свою команду на исходную позицию. А с противоположной стороны в небо поднялись зеленая и белая ракеты. Горшенев возликовал:

– Я же тебе говорил – настоящие покупатели явились! Наш сигнал.

В клубах дыма мелькнуло несколько фигур, и, чем черт не шутит, Горшенев дал команду залечь, но огня первыми не открывать. А там, впереди, странное дело, как-то уж очень деловито, с расстановкой, захлопали одиночные выстрелы. Еще через пару минут на дорогу выкатила знакомая «Тойота».

– Султан! – ахнул Горшенев. – Вот это купец-молодец! Все отдам, не пожалею!

– Сам возьмет. Его сегодня сила. Не торопись. – Акбар шагнул к моджахеду, чьи резкие движения и сощуренные глаза не располагали к обмену благодарностями и дружеской беседе товарищей по оружию. Акбар внутренне усмехнулся грустному каламбуру – их невольная дружба в настоящий момент была замешана именно на оружии, на торговле или передаче – неважно. И еще что-то остановило его, не позволило произнести традиционные слова благодарности, он просто прижал правую руку к сердцу и наклонил голову в знак уважения. Султан провел раскрытыми ладонями по лицу:

– У меня плохие новости… Снаряд разорвался перед вашей машиной, последней. Там…

Горшенев рванулся:

– Курьянов? Жив? Ранен? Ну, говори.

Моджахед поморщился:

– Капитан, тебе нужно объяснять, что бывает с грузовиком, в который угодил танковый снаряд? У вас есть раненые? Нет? Это хорошо. Сколько вас? Надо быстрее уходить отсюда. Я не могу оставаться. И вам обратной дороги нет. Второй раз говорить не буду.

Акбар крепко прихватил за плечо Джуму, пытавшегося развить тему: