Чтение онлайн

Комдив простил их за смекалку, но предупредил, что после следующей подобной выходки, штрафбата им не избежать.

По возвращении из штаба я передал слова комдива, но они ничего не могли изменить. Они продолжали в том же духе, придумывая каждый раз что-нибудь новенькое.

Я устал с ними бороться и, в конце концов, махнул рукой на их проделки.

Как-то ночью после очередной их выходки, я подумал, а ведь все это только помогает им, а не мешает. Даже если взять этот случай с голыми немцами. Представьте, как бы вы повели себя на месте фрицев, обнаружив на берегу реки в целости всю технику, водителя и солдата из команды совершенно невменяемыми, при этом все обмундирование и оружие в целости и сохранности. Отсутствовал только личный состав, и сапоги.

Чтобы узнать, что случилось, им понадобилось бы много времени для того, чтобы привести в чувство пьяных солдат. Естественно, когда они узнают, то о погоне речь можно не заводить. Придя к такому выводу, я перестал обращать на это внимания, решив, что это не мешает делу. А теперь представьте, какие они были в молодости, если в пятьдесят лет вытворяли такое.

Я с ними долго не расставался. Потерял из вида уже в сорок четвертом. В то время шли жаркие бои за освобождение Белоруссии. В одном из боев я получил ранение и долгое время провел в госпитале. Тогда-то мне и было присвоено звание генерала, и назначили командиром стрелковой дивизии. После госпиталя пытался найти их, но так и не нашел.

Я связался со своим замом, он остался командиром полка после моего ранения. Тогда он мне рассказал, что мои циркачи с группой разведки погибли на территории Польши, выполняя ответственное задание. И вот выясняется, что они были живы и здоровы, и продолжали воевать. И это замечательно, жаль, что мы после войны не смогли встретиться.

А так хочется порой посидеть с однополчанами, вспомнить былые годы и помянуть павших друзей. Теперь нас становится с каждым годом все меньше и меньше. Вот и Тугай умер. Сынок, как там Бедуля поживает, здоров ли?

– С ним пока все хорошо. Недавно от них письмо получил, жалуется, что сердце пошаливает, а так вроде бы как здоров. Но я-то знаю, что не долго он протянет. Сердце у него давно пошаливает, а больше всего по другу своему тоскует. Не может он без дедушки, слишком многое их связывает.

Они ведь с рождения были роднее братьев. К тому же он инвалид. Они мне рассказывали, что после вашего ранения, вместо вас остался ваш заместитель. Из их слов я понял, что это человек невоенной специальности, но зато с большими амбициями.

Не проработав, как следует, операцию, он отправил группу разведки, произвести хорошую диверсию на узловой станции. При отходе группу должна была прикрывать стрелковая рота. Они выполнили задание без потерь. Стали отходить, надеясь на прикрытие, но его на месте не оказалось.

Позже узнали, что прикрытия и не планировалось, их бросили на смерть. Группа, прижатая к болоту, вступила в бой. К этому времени дедушка уже был ранен в плечо. Позже ранили дядю Егора и очень тяжело. Старший группы приказал дедушке забирать раненого и пробовать пройти через болото. А сам с остатками группы пошел на прорыв. Выжил или нет кто из этой группы, они не знали. Дедушка больше десяти километров тащил на себе дядю Егора, который практически все время был в бессознательном состоянии. Но они все же вышли к своим.

В госпитале им неплохо потрепали нервы представители особого отдела. Но вскоре отпустили, как говорил дедушка, кто-то с верху надавил. Дедушка потом дошел до Берлина, а вернулся домой после Японской. Дядя Егор долго лечился в разных госпиталях, и только в начале сорок пятого вернулся домой комиссованный в чистую, по инвалидности. Дома его назначили участковым в деревне, посчитав, что он вполне может с такой работай справиться, вот он и работал, пока не вышел на пенсию.

– Так, значит, это мой замполит, паскудник, постарался таких парней угробить. Не зря я ему не доверял, мне недолго довелось с ним воевать, но и тогда мне он показался каким-то скользким, что ли. Ну да бог ему судья, придет время за все со всех спроситься.

Наступила пауза. Никто не нарушал молчания командующего. Потом, он как будто вспомнил о чем-то, обратился к Антону.

– Пошли со мной, сынок. Я хочу наедине еще кое-что узнать про твоего деда и про Егора.

Они отошли в сторону от посторонних ушей, и генерал тихонько спросил:

– Сынок, ты вот что скажи мне. Ты тоже обучен такому удару, каким обладал твой дед?

– Придется сознаться. Дедушка передал мне все свои навыки, в том числе умение работать и этим ударом. По его словам, я могу пользоваться им даже лучше, чем он. Но это его личное мнение, мне на человеке еще не приходилось его применять и, надеюсь, не придется. Но я вас очень прошу, чтобы это осталось между нами. Я сознался в этом только лишь потому, что вы все это время хранили тайну деда, а он ведь был прав, нельзя людей смущать непонятными явлениями.

– Хорошо, сынок, я обещаю теперь точно не проболтаться, прости, сегодня как-то само собой получилось, к тому же я был уверен, что твой дед погиб на войне.

– Все в порядке, товарищ генерал. Я в вас полностью уверен, потому и признался.

– Спасибо за доверие. Ты вот что скажи мне, сможешь наказать в поединке моего Волка? Только честно, я не хочу, чтобы он тебя покалечил.

Антон помолчал немного, взвешивая все за и против, потом спросил.

– Товарищ генерал, а вам действительно необходимо, чтобы я побил его?

– Очень хочу. Я давно от него хочу избавиться, да не могу. Он как та заноза, торчащая под ребрами, всю жизнь мне отравляет. Если бы ты его хорошенько помял, у меня появился бы повод от него избавится.

– Я думаю, что смогу устоять против него. Тем более, я немного наслышан о его жестокости.

– Спасибо, сынок. Я буду на тебя надеяться. Только помни, что у этого костолома сильным коньком являются ноги. И вообще, он очень сильный соперник, не зря его зовут костолом.

– Я обещаю, что буду предельно осторожен.

– Хорошо, сейчас вернемся и я незаметно, вроде бы мы не говорили о поединке, предложу при всех поединок на победителя. Теперь пошли.

Разговаривая вроде ни о чем, они подошли к остальной группе. Генерал, как бы продолжая разговор, сказал, чтобы все слышали.

– Ты, сынок, не забудь что обещал, как только будешь писать на родину, обязательно Бедуле кланяйся от меня, мол, помню их, и жду с нетерпением встречи.

– Хорошо, товарищ генерал, не забуду. Если будет время, сегодня и напишу.

– Ну что, друзья – хлопнув в ладоши, сказал командующий, – время неумолимо, скоро обед, пора расходиться.

– Эх, жаль, что так никто и не выступит на победителя, – раздался вдруг чей-то голос из толпы. Командующий даже обрадовался такой помощи со стороны. Он повернулся к Антону и громко спросил.

– А что, Антон Ли, внук знаменитого разведчика Тугая Ли. Слабо тебе будет устоять против моего Волка. Смотри, вон он стоит и с нетерпением даже копытом бьет, или боязно стало?

Антон посмотрел на стоящего невдалеке майора, на его наглую брезгливую улыбку, и на дергающиеся руки, которые ему явно не терпелось пустить в дело.