Чтение онлайн

Самое же главное, на что особенно рассчитывал Дарий, это были боевые колесницы, вооруженные острыми серпами. Колесницы должны были произвести страшные опустошения в сомкнутых рядах македонской фаланги.

Царя вывел из раздумий голос подошедшего к нему Бесса.

– Можно ли сокрушить такое войско? – дерзко спросил Бесс царя.

Дарий резко приказал:

– Срочно собери военачальников. Прежде всего нужно составить план ведения сражения, который обеспечит нашему войску возможность действовать всей тяжестью своей неисчислимой пехоты и всей силой своей громадной конницы.

Дарий вернулся в шатер.

Вскоре в царском шатре начался военный совет.

Первым решили выслушать Мазея, срочно прискакавшего с берегов Евфрата. Мазей был измучен долгой дорогой и, когда заговорил, с трудом переводил дыхание.

– Царь царей. Владыка мира, выслушай меня!

Дарий знаком разрешил ему говорить.

Присутствующие в крайнем нетерпении ждали окончания полагающихся по этикету формальностей.

Наконец Мазей заговорил:

– Войско Александра стоит у берегов Евфрата в полной боевой готовности в районе города Фалсака. Отряд персов отступил, чтобы не задерживать наступления врагов, что, с моей точки зрения, для персидской армии в данной ситуации крайне невыгодно.

Дарий коротко бросил:

– Смерть нечестивым македонцам!

Все молчали, будто лишились языка, никто не смел заговорить.

Первое слово принадлежало царю, но тот безмолвствовал, пристально наблюдая, как колеблется золотая бахрома, окаймляющая тяжелый занавес у входа в шатер.

После царя обычно высказывался Бесс, поэтому он и взял слово:

– Из сообщения тайной службы следует, что персидское царство – в опасности. Но тревожиться рано. Неприкосновенность Вавилонии хранит Тигр, а у этой реки стремительное течение, и нет мостов. Пока македонцы на том берегу, мы можем спокойно готовиться к встрече с ними. А у переправы через Тигр их ждут наши меткие стрелы…

Дарий согласно кивнул.

У военачальников отлегло от сердца, и они вздохнули, словно ослабла затянувшаяся было на горле петля.

Постепенно пришел в себя и Дарий:

– Твоя правда, Бесс.

Царь замолчал, вглядываясь в лица военачальников, затем неожиданно спросил:

– Кто победит – Александр или Дарий?

И услышал единодушный ответ:

– Победит Дарий, царь царей. Владыка мира!..

В упор глядя в глаза Бессу, царь проговорил:

– Повелеваю: все подступы к персидским позициям разорить, пробраться к житницам, виноградникам и подвалам с припасами. И да гласит мой девиз – жечь, жечь, жечь!.. Отравить питьевую воду, уничтожить все, чем нечестивые македонцы могут кормиться на своем пути к Тигру. Тогда Александр приползет к нам на коленях и будет лизать пыль с наших башмаков и молить о пощаде. Или отступит и вернется в свою Македонию. Ты понял меня, Бесс?

Хотя Дарий произносил фразу за фразой с самоуверенным видом, в голосе его сквозила горечь, и тень омрачала его чело.

– Да, – уверенно ответил Бесс.

– Да! – из груди могущественного царя вырвался хриплый, воющий стон. – Выскочка! Его полководческое искусство – лишь удача и везение, наглец, который напал на страну, и не думавшую воевать. Неужто персидский царь слабее? Не верю я этому, не верю. Наш бог, всесильный Ахурамазда, не даст свой народ в обиду чужим богам.

Склонив голову, Бесс осторожно предложил:

– Благоразумие требует выставить главные силы армии за Тигром, так как, с одной стороны, переход через него труден, а с другой – позиция за Тигром прикрывает Вавилон.

Дарий мгновенно вспомнил проигранную битву при Иссе, вспомнил советы льстивых военачальников уйти с широкой Ассирийской равнины через горные ущелья и узкие долины к роковому для него городу. И на слова Бесса царь категорически ответил:

– Мы отсюда и только отсюда подступим к берегу Тигра, едва подойдут вражеские войска, и лишим их всякой возможности переправиться.

Военачальник Бупал, которому царь легким движением руки дал слово, предложил:

– О, великий царь, о свет Ахурамазды, равнину необходимо срочно очистить от колючего кустарника и камней, даже небольшие песчаные холмы необходимо срыть для более удобного продвижения конницы и боевых колесниц.

Все единодушно согласились с предложением Бупала.

Царь обвел всех взглядом, приказывающим снова выслушать его:

– Я, Дарий, царь царей, царь Персии, царь всего, повелеваю: поставить дозоры у дальних холмов, срочно сообщить, где сейчас находится армия македонцев.

Тем временем Александр, царь Македонский, готовил армию к переправе через Евфрат. Лагерь македонцев напоминал пчелиный рой. Все пребывало в непрерывном движении: военачальники появлялись в шатре царя для отдачи донесений, ежедневно собирался военный совет, воины совершенствовали свое боевое искусство, ведавшие финансами представляли свои отчеты, а также устраивались аудиенции для тех, кого следовало незамедлительно принять.

Но с самым большим нетерпением ждали здесь тех, кто в сумерки спрыгивал с лошадей и тотчас же требовал доложить о себе в царскую палатку. Это был конный передовой дозор.

– Дарий собирает войско недалеко от города Арбелы около селения Гавгамелы. Персы готовятся к решающему сражению.

– Я тоже, но лишь тогда, когда персы призовут в свою армию всех до последнего. На этот раз их нужно разбить окончательно, чтобы уже не было больше необходимости в дальнейших сражениях. Несмотря на то, что любое промедление опасно, на этот раз мы пока подождем. – В ответ на донесение разведки сказал царь на одном из ежедневно собираемых военных советов. И, подумав, добавил: – Теперь мы будем сражаться не из-за Ионии, Финикии, Сирии или Египта. Теперь идет борьба за власть над всей Азией!..

В роскошном шатре, который великий царь Дарий оставил после своего бегства при Иссе и который захватили македонцы, Александр и его свита развлекались перед предстоящим походом. Каждый вечер собиралось здесь общество друзей и единомышленников.

Лагерь македонского царя был блестящим, но это касалось не роскоши, а того круга лиц, которые здесь собрались: художник Апеллес, скульптор Лисипп, архитектор Динократ, философы-киники Анаксимен и Онексирит, последователи Диогена, представитель школы Демокрита Анаксарх, охваченный жаждой познания и безропотно переносивший все тяготы военного похода; историк и племянник Аристотеля Каллисфен, задачей которого было передать потомкам сведения о военных подвигах своего повелителя.

«Слава Александра, – говорил Каллисфен самонадеянно, – всецело зависит от меня и моих трудов».

Поэты Атис, Хоирил, Аэсхрион, которые в это время были в моде, но которых Александр презирал, так как они не могли сравниться с Гомером, который «лишь один был бы в состоянии воспеть мои деяния»; актеры Ликон и Тимофей; великие сподвижники Александра – Пердикка, Парменион, Птолемей, Неарх, Гефестион, Селевк, Леоннат, Кратер, Клит, Филота, Певкест, Лисимах, Евмен.

Вечернее застолье началось, как всегда, с жертвоприношения богам, после которого из рук в руки стала переходить чаша с вином.