Чтение онлайн

Р. ФИШЕР: Я отдал секте десятую часть приза в Рейкьявике. Обращались ко мне и частные благотворительные организации. Но я не хотел бы об этом говорить. Вопрос веры не совместим с разговорами о деньгах!

ВОПРОС: Хорошо, вернемся к шахматам. Вы еще оставались чемпионом мира, когда «Нью-Йорк таймс», а за ней и другие американские газеты подхватили слухи, что Вы находитесь в состоянии депрессии, религиозного мистицизма и т. д. Писалось, что Вы охладели к шахматам и уже тогда решили «отречься» от них…

Р. ФИШЕР: Это домыслы! Я внимательно следил за всеми событиями, изучал партии своих потенциальных соперников, выписывал десятки шахматных журналов. Я, правда, не изучал их столь же скрупулезно, как делал это раньше, но хранил все в надежде, что они еще пригодятся. И в самое ближайшее время собирался вернуться к активной игре!

ВОПРОС: Прокомментируйте сообщение агентства Франс Пресс, что Вы боялись защищать титул чемпиона мира.

Р. ФИШЕР: Наоборот, я хотел играть, причем ежегодно, а не раз в три года, как предусматривали тогдашние правила. Я думаю, что это было бы хорошо и для меня, и для шахмат. Я был готов принять вызов любого из сильнейших советских шахматистов. Если бы русские хотели, вернее могли, вернуть титул мирового чемпиона, они сами вызвали бы меня. Но они не вызывали… Они могли предложить достаточно денег, если б знали, что победят. Я так и не услышал от них ни слова.

ВОПРОС: Зато не было недостатка в других предложениях. В 1973 году президент Филиппин Ф. Маркое пригласил Вас на крупный международный турнир в Манилу – Вы ограничились ролью почетного гостя… Белградское радио предложило радиоматч с кем-нибудь из европейских мастеров – Вы так и не решили, кого предпочесть… Американцы приглашали Вас в Лас-Вегас, обещая призовой фонд в 1,4 миллиона долларов, – Вы заломили 10 миллионов… Наконец, представитель Вашего «штаба» как-то объявил, что планируется турне по странам Восточной Европы. Но, увы… Почему всякий раз находился предлог не играть?

Р. ФИШЕР: Это были интересные предложения, но мне прежде всего хотелось решить вопрос о вознаграждении. Не забывайте и о моих судебных процессах, отнимавших много времени и сил. Но я хотел играть и все время ждал подходящих предложений.

ВОПРОС: В 1973 году начался новый претендентский цикл, опровергший многие прогнозы. Кто Вам виделся фаворитом еще до старта?

Р. ФИШЕР: Таль. Он играл блестяще. Но к межзональному турниру в Ленинграде (1973) оказался растренированным. Видимо, неправильно распределил силы. Кого я побаивался, так это Корчного. Я совершенно не понимаю его ходов и не знаю, как бы с ним сыграл. Но я верил, что Корчной до меня не дойдет.

ВОПРОС: В те годы велись разговоры о Мекинге. Бразильский гроссмейстер вышел победителем второго межзонального турнира в Петрополисе (1973) и сразу заявил, что встретится с Вами в матче 1975 года…

Р. ФИШЕР: Мне кажется, что Мекинг отнюдь не жаждал встречи со мной, а просто набивал себе цену. Этот хвастун однажды заявил: «Я думаю, что если Фишер и проиграет мне, это не повредит его репутации». Болтун! Я проиграю Мекингу только в том случае, если меня ужалит ядовитая змея!

ВОПРОС: Бытовало мнение, высказанное, кажется, Ларсеном, что ленинградский межзональный был представительнее бразильского, ведь в первом турнире играли и Карпов, и Корчной, и Таль. Вы разделяли эту точку зрения?

Р. ФИШЕР: Участники обоих турниров показали интересную, содержательную игру, однако, в каком именно мастерство шахматистов было выше, я сказать не могу.

ВОПРОС: К концу 1973 года определилась восьмерка претендентов: Корчной, Спасский, Карпов, Петросян, Мекинг, Полугаевский, Портиш и Бирн. Кого в этом послужном списке Вы Считали фаворитом?

Р. ФИШЕР: Если б я кого-либо выделил до начала претендентских матчей, то этим одних бы деморализовал, а других встревожил. Я не хотел ни того, ни другого.

ВОПРОС: Поставим вопрос иначе: чьи шансы казались Вам предпочтительнее с учетом опыта, эрудиции, психофизического состояния?

Р. ФИШЕР: Лучшим претендентом оставался, пожалуй, Спасский, а следом за ним шел Карпов. Возможно, Спасский уже не являлся игроком № 2, но я полагал, что они очень-очень близко стоят – он и Карпов.

ВОПРОС: В четвертьфиналах 1974 года Спасский легко победил Бирна, в более упорной борьбе Корчной – Мекинга, Петросян – Портиша, Карпов – Полугаевского. Что-то оказалось в этих матчах для Вас неожиданным?

Р. ФИШЕР: В четвертьфиналах ничего, а вот полуфинальные матчи Спасский – Карпов и Петросян – Корчной удивили многих. Что случилось со Спасским, я не знаю. Петросян же, видимо, не успел восстановиться после тяжелого матча с Портишем.

ВОПРОС: Вы полагаете, что если б к матчу с Корчным Петросян пришел в хорошей спортивной форме, то итоги турнира претендентов могли быть иными?

Р. ФИШЕР: Думаю, что болезнь Петросяна одинаково неприятна как побежденному, так и победителю. Однако если досрочное окончание матча как-то ставит под сомнение его закономерность в глазах непосвященных, то по признанию экспертов Корчной в Одессе (1974) показал свою лучшую игру.

ВОПРОС: На финишную прямую вышли два претендента – Карпов и Корчной. Но прежде чем московский матч (1974) назвал имя победителя, произошли известные события на конгрессе в Ницце. Сразу первый вопрос: почему Вы вновь отказались возглавить олимпийскую сборную США?

Р. ФИШЕР: Помимо обычных финансовых требований, я выдвинул специальное – играть в отдельной комнате, без зрителей. Это было разумно, ибо исключало ажиотаж, который наверняка создали бы журналисты. Но судьи сказали: нет!

ВОПРОС: А почему?

Р. ФИШЕР: Пресса писала, что это противоречит олимпийскому духу, когда все шахматисты – и новички, и чемпионы мира – играют вместе.

ВОПРОС: Второй вопрос, пожалуй, поважнее – конгресс в Ницце (1974) обсуждал, как известно, регламент матча 1975 года. С какими предложениями направился в Ниццу Ваш представитель Фрэд Крамер?

Р. ФИШЕР: В телеграмме, посланной мной конгрессу, я выдвинул программу из 63 пунктов. Главными, пожалуй, были три: играть матч до 10 побед, без учета ничьих; не ограничивать матч лимитом партий; при счете 9:9 считать матч закончившимся вничью. Естественно, возникал вопрос о судьбе чемпионского титула. При ничьей его сохранял чемпион.

ВОПРОС: Следовательно, претендент мог рассчитывать на победу только до «контрольного» счета 10:8, или, другими словами, обязывался создать запас прочности как минимум в два очка?!

Р. ФИШЕР: В этом нет ничего необычного. Именно на таких условиях игрался матч Ласкер – Шлехтер в 1910 году. А во втором матче Стейница и Чигорина (1892) специально оговаривалось, что при счете 9:9 игра продолжается до трех побед одной из сторон. Справедливое решение, ибо последняя, 10-я, победа может оказаться случайной – в результате ажиотажа и нервного срыва. Маэстро прошлого знали толк в шахматах и не хотели зависеть от слепого случая!