Чтение онлайн

Когда идет речь о вариантах лечения, пациенты с волчанкой не избалованы выбором. Одно из наиболее эффективных средств – препараты от малярии. Это еще один пример медицинского открытия, случайно сделанного наблюдательными исследователями. Во время Второй мировой войны многие сражения проходили в Тихоокеанском регионе, и малярия стала большой проблемой для союзных войск. По этой причине миллионы солдат получили лекарство от малярии. У некоторых из них были ревматические заболевания, например волчанка, и солдаты сообщили, что препарат от малярии облегчил симптомы. После войны исследователи доказали, что солдаты были правы. Препараты от малярии действительно облегчали симптомы волчанки и до сих пор активно применяются для лечения этого заболевания. Исследователи точно не знают, с чем связана их эффективность, но, похоже, они подавляют иммунную систему с помощью различных механизмов.

Многие пациенты с волчанкой живут долго и счастливо, однако это заболевание остается потенциально опасным для жизни. Мужчина, принявший участие в эксперименте, был тяжело болен. Поскольку других вариантов лечения у него не осталось, мы сочли этически оправданным предложить ему ингибитор гонадолиберина.

Уже через несколько месяцев этот мужчина купил себе путевку в Польшу и снова смог нормально ходить. Препараты, используемые для лечения волчанки, улучшают состояние пациентов в среднем на 60 % после года приема. Благодаря ингибитору гонадолиберина состояние пациента значительно улучшилось всего через четыре недели. У нашего пациента, как и у многих больных волчанкой, были проблемы с почками, но за время лечения результаты его анализов мочи пришли в норму. У него было несколько болезненных язв, вызванных заболеванием, и постепенно они тоже уменьшились. Пациент почувствовал себя лучше, и анализы показали сокращение воспаления.

Состояние других пациентов в той или иной степени тоже улучшилось, это подтверждали анализы крови. Эти пациенты не реагировали на традиционные препараты – известно, что таких людей особенно трудно лечить. Вероятность того, что им поможет хоть что-то, невелика. Исследования показали, что в эквивалентной группе пациентов с ревматоидным артритом, получавших ингибиторы ФНО, только у четырех из десяти человек наблюдались улучшения.

Я сделала фотографии своей первой пациентки Сандры до и после лечения. Ее лодыжки были опухшими и воспаленными, но вскоре после начала курса ингибиторов гонадолиберина опухлость и воспаление практически исчезли. Я начала снимать на видео своих пациентов, как это делал Равиндер Майни, когда впервые тестировал ингибиторы ФНО. Майни должен был доказать врачам, что эффект от лечения реален, и нет ничего убедительнее видеоматериалов. Я снимала, как мои пациенты спускаются по лестнице до и после лечения. Очевидно, что на втором видео многим из них значительно лучше.

Мы проводили экспериментальное лечение, это не было полноценным исследованием, поэтому интерпретировать результаты должны были предельно осторожно. Пациенты показали нам: что-то точно работает, и нужно было понять, что именно.

Однако мы до сих пор не добились прогресса в общении с фармацевтическими компаниями. Inven2 обсудила мои выводы с некоторыми из них, но по различным причинам ни одна не была готова к сотрудничеству. Я знала, что сотрудники Inven2 усердно работали, но была разочарована тем, что все зашло в тупик. Наверное, я их раздражала, потому что постоянно звонила по вечерам и выходным и задавала всевозможные вопросы. Позвонив им в очередной раз, я услышала:

– Мы пытались, Анита. Ни одна из крупных фармацевтических компаний не заинтересовалась, поэтому ваше исследование не может оставаться в приоритете.

– Ладно, – ответила я, потому что мне больше нечего было сказать.

Я вышла на балкон своего кабинета. Шел дождь. В голове крутились образы всех моих пациентов. На секунду я перенеслась в мамину спальню в Ливерпуле и услышала, как она ритмично дышит во сне. Это значило, что она хотя бы несколько часов не будет испытывать боль.

Я еще не была готова сдаться.

Что мы упускали? Мы видели, как пациенты отбрасывали костыли всего через несколько недель с начала лечения, а кто-то преодолевал большие расстояния на велосипеде, хотя раньше с трудом мог подняться с постели. Анализы крови показывали, что воспаление практически исчезло. Потенциальный рынок для нового противовоспалительного препарата огромен: миллионы пациентов ежедневно используют кортизон, ингибиторы ФНО и другие. Фармацевтическим компаниям стоило бы вложить немного денег, чтобы узнать, работают ли ингибиторы гонадолиберина. Почему ни одна из них не заинтересовалась?

Inven2 поддерживала связь с интересующими нас компаниями, и мы обсудили, достаточно ли краткого резюме выводов, чтобы убедить их.

– Мы не можем изложить на двух страницах, что препарат способен излечить целый спектр аутоиммунных заболеваний, – сказала я Йорунду и Андерсу.

Я понимала, что в общении с бизнес-миром нужно быть кратким и запоминающимся, но мне казалось непрофессиональным посылать короткую записку о том, что мы теперь можем лечить ревматоидный артрит, рассеянный склероз, псориаз и множество других заболеваний. Кто нам поверит?

Я снова обратилась за советом к Эндрю Шелли, отправив электронное письмо ему и его помощнику Норману Блоку в лабораторию в Майами. Я приложила краткое описание эксперимента и видеозаписи с пациентами.

«Надеюсь, вы согласитесь, что потенциал есть, – написала я. – Я действительно считаю, что многим пациентам можно помочь». И спросила, могут ли они подсказать, к кому из представителей фармацевтических компаний можно обратиться. Была пятница, приближались выходные, поэтому я отправила письмо и забыла о нем.

Однако в понедельник утром произошло нечто неожиданное. Блок переслал письмо своему знакомому, одному из ведущих менеджеров в Ferring Pharmaceuticals. Эта компания владела правами на один из препаратов, которые мы использовали.

«Посмотрите видео – очень впечатляет», – написал Блок своему знакомому.

Менеджер ответил уже через несколько часов. «Меня заинтриговало исследование доктора Касс, – написал он и объяснил, что никогда ранее они не рассматривали такую возможность. – Очевидно, мне нужно научиться мыслить шире!» Он вежливо попросил разрешения переслать электронное письмо Блока коллеге.

Через несколько дней все внезапно сдвинулось с мертвой точки. Ferring Pharmaceuticals явно заинтересовалась исследованием, и нас пригласили на встречу, которая должна была состояться в головном офисе компании в Копенгагене.

Я вынесла для себя важный урок: нужно всегда связываться с лицами, которые принимают решения внутри организации. Видеоматериалы имели очень большое значение: они позволяли людям своими глазами увидеть, насколько улучшилось состояние пациентов.

Я искала в интернете адреса электронной почты ведущих менеджеров крупных фармацевтических компаний. Многие из них были очень хорошо спрятаны: я могла потратить целый день, чтобы найти один адрес электронной почты. Я написала 16-страничное резюме своего исследования и по-новому сформулировала текст письма. Люди, которым я писала, были специалистами, и им требовалось подробное изложение моих выводов, а не отписка на одну-две страницы. Я вставила ссылки на видеозаписи с прогрессом пациентов и начала рассылать электронные письма.