Чтение онлайн

Фармацевтический гигант Pfizer стал первой компанией, с которой я связалась. Это было все равно что написать письмо генеральному директору Coca-Cola и ждать ответа. Я сделала глубокий вдох и нажала «Отправить». «Вот и все», – сказала я себе и вернулась к повседневным делам, думая, что пройдет как минимум две недели, прежде чем я получу ответ – если, конечно, мне вообще ответят.

Как оказалось, это заняло 25 минут. Компания запрашивала больше информации.

Следующие несколько недель я продвигалась вниз по списку, рассылая электронные письма руководству AbbVie, AstraZeneca и MSD. В ассортименте всех этих компаний были похожие препараты. «Надеюсь, вы согласитесь, что ингибиторы гонадолиберина обладают значительным нераскрытым потенциалом», – такими словами завершала я каждое письмо.

Все компании, с которыми я связалась, ответили, причем не пустыми вежливыми фразами. Несколько из них проявили искренний интерес. Теперь я верила, что у нас может все получиться.

«Юху-у-у!» – написала я Йорунду и Андерсу, когда одна из крупнейших фармацевтических компаний предложила встретиться. К нам вернулся былой энтузиазм, и дело сдвинулось с мертвой точки. Мы снова поверили в успех.

Светило солнце. Я пришла в парк, расположенный за больницей, и легла на спину рядом со статуей местного полярного исследователя. Из-за белого халата я была похожа на снежного ангела на траве. Я лежала так несколько минут и наслаждалась.

Теперь я вела множество переписок с фармацевтическими гигантами, и этот процесс напоминал американские горки. Одна компания, Ferring, выделялась. Она была основана в Швеции немецким исследователем, который спасался в этой стране от нацистов между двумя войнами. Сегодня ею владеют члены той же семьи. Основатель компании умер несколько лет назад, но на сайте компании я прочла его совет молодым исследователям: «Лучше работать над исследованиями, не думая о деньгах. Исследования, ориентированные на достижение материальной цели, удивительно непродуктивны». У нас с этой компанией были схожие ценности. Мы с Йорундом и Андерсом направились в ее головной офис в Копенгагене.

Высотные офисные здания Ferring расположены в нескольких минутах езды на такси от аэропорта Копенгагена. Огромные синие буквы наверху здания внушают уважение к компании. Мы молча ждали в приемной. Йорунд полностью отключился, будто внезапно осознал всю серьезность положения. Он взял мобильный телефон и стал играть на нем в шахматы. Возможно, так он готовился к возможным возражениям и критическим вопросам. Я старалась казаться равнодушной к тому, что мы с моим исследованием оказались в таком положении.

Конференц-зал находился на верхнем этаже, и компания назначила нам переговоры с одним из самых высокопоставленных сотрудников. Он был очаровательным снобом, похожим на Джеймса Бонда. Йорунд предупредил, чтобы я не поддавалась его очарованию.

– Он знает, что вас интересует только масштабное исследование, а не деньги, – сказал он.

Мы сели за стол переговоров. Пришло время убедить компанию, что нам есть что предложить. В ходе разговора я заметила, что тон голоса собеседника сменился со скептического на заинтересованный. «Пока все идет хорошо», – подумала я.

– Мы готовы провести исследование, – сказал представитель Ferring.

Я изо всех сил постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Мы подошли близко. Очень близко.

Когда мы вышли из здания, я заметила, что Йорунд и Андерс в восторге. Я понятия не имела, что считается нормальным на таких встречах, но знала, что произошло что-то хорошее, и позволила себе разделить со спутниками их радость. Я оглянулась на темный фасад здания.

– Наверное, нам не стоит так активно радоваться у них перед носом, – сказала я.

– Верно, – сказал Йорунд, и мы все сели в такси.

В аэропорту мы подняли бокалы за успешную встречу, поскольку все испытывали облегчение и воодушевление.

– Улыбнитесь! – сказал Йорунд. Он был уверен, что сделка у нас в кармане. – Анита, вы разбогатеете! – пошутил он и широко улыбнулся. Я не могла не рассмеяться.

Переговоры занимают много времени, а я всегда была нетерпеливой. Весной 2015 года я еще раз просмотрела список актуальных фармацевтических компаний и остановилась на Astellas Pharma. Эта компания разрабатывала ингибитор гонадолиберина в форме таблеток. Мне стоило с ней связаться. Я написала очередное письмо привычного для себя типа. «Надеюсь, вы согласитесь, что ингибиторы гонадолиберина обладают значительным нераскрытым потенциалом», – завершила я письмо и отправила его.

Головной офис Astellas находится в Токио, Япония. Эта компания не так известна, как Pfizer, Merck и Bayer, но оценивается более чем в 20 миллиардов долларов. Она разрабатывала препарат ASP1707 для лечения рака предстательной железы, и я предложила ей испробовать его для лечения ревматоидного артрита.

Уже через несколько дней после отправки письма я получила вежливый ответ, в котором у меня запрашивали дополнительную информацию. Еще через несколько дней японцы сообщили, что готовы действовать. Один из менеджеров компании лично написал мне на электронную почту с надеждой «продуктивно обсудить возможное сотрудничество». Йорунд радовался перспективе еще одного предложения.

– Мы поедем в Японию! – сказал он. – Обязательно приготовьте красиво упакованный подарок.

Так мы внезапно начали вести переговоры сразу с двумя компаниями.

Японцы были серьезны и ничего не пускали на самотек. Они хотели знать мельчайшие подробности проведенных мной исследований. В воздухе определенно что-то витало. Теперь это был просто вопрос того, какая компания первой заключит с нами сделку.

Переговоры с фармацевтическими компаниями затянулись. Шли месяцы. Я понимала, что финансирование на исходе и шансы на проведение дальнейших исследований уменьшаются. Если в ближайшее время ничего не изменится, мне придется вернуться к работе врачом. Медицинский директор больницы Бетаниен был в курсе, что деньги стали для меня проблемой.

– Что вы будете делать, если не получите дополнительного финансирования? – однажды спросил он.

Мне было несложно ответить на этот вопрос.

– Буду продолжать стучать во все двери. Снова, и снова, и снова, – сказала я.

Я волновалась: исследование рисковало так и остаться незавершенным. Возможно, мы могли бы найти финансирование за пределами традиционных каналов? Мы связались с фондом Telemark Development, который поддерживал местные проекты.

– Я понимаю, в чем проблема. Посмотрим, что можно сделать, – сказал менеджер фонда.

Он действовал оперативно и организовал встречу с потенциальными местными инвесторами.

Я опаздывала на встречу, поэтому спешила к сине-серому бетонному зданию в центре Шиена. Шел проливной дождь, и я шлепала по лужам на высоких каблуках, проходя мимо заводской дымовой трубы.

Другие участники встречи уже сидели за большим столом для переговоров.

– Здравствуйте, Анита! – сказал Йорунд, поднимаясь со стула. У него было лицо бизнесмена, привыкшего оставаться расслабленным под давлением. – Расслабьтесь и выпейте кофе, – сказал он, подавая мне чашку.