Чтение онлайн

— Формально. Звоню по праздникам, помогаю деньгами. Мы давно отдалились друг от друга.

Инга угощала гостью банановым десертом, творожным тортом и заварными пирожными.

— Сладкое успокаивает, — говорила она. — В детстве и юности я себя во всем ограничивала, теперь наверстываю.

— Можно взглянуть на портрет?

— Конечно. Я повесила его в большой гостиной, в нише. Идемте!

Пышноволосая дама в золоте, оправленная в массивный багет, сразу приковала к себе взгляд Астры. Лицо слегка запрокинуто, алые губы приоткрыты, грудь нежно просвечивает сквозь тончайшую ткань платья… и мертвая мужская голова, которую красавица держит в руках. Замысел оправдывает себя с лихвой: от картины не оторвешься. Художник Домнин — странный человек, но в мастерстве ему не откажешь.

— Что скажете? — спросила Инга. — Нравится?

— Не то слово…

— А меня от портрета дрожь пробирает.

— Говорите, у этой головы черты вашего мужа?

— Так кажется только мне. Вот, сравните. — Она взяла с полки семейную фотографию в рамке из оникса, где господин Теплинский улыбался и обнимал жену. — Похож?

Астра обстоятельно проанализировала признаки сходства и различия: последних набралось больше.

— Скорее нет, чем да, — вынесла она свой вердикт.

— Значит, я ошибаюсь, — со вздохом признала хозяйка. — Болезненное воображение, нервы. Может быть, и про любовницу я выдумала. Мишу удивил мой вопрос, потому он и замешкался. Я сама во всем виновата! Хотела быть просто женой, любить его, ждать, встречать, заботиться о нем, но мужчинам этого мало. Им не хватает борьбы, схватки, они стремятся не покорять, а покоряться. Это их возбуждает. Когда в их любовной гавани полный штиль, они начинают искать бури и уходят в открытое море.

Она с надеждой посмотрела на Астру.

— Я хочу знать, с кем Миша… кто его любовница.

— Зачем?

— Хочу, и все. Я чувствую, он любит меня… продолжает любить. Но та женщина дает ему что-то большее.

— Не думайте об этом, — посоветовала Астра. — Он ведь не собирается уходить из семьи? Иногда страсть овладевает человеком, как недуг. Нужно дать ему переболеть и дождаться выздоровления.

Инга не слушала.

— Вы замужем? — спросила она.

— Нет.

— Вам легко говорить. Помогите мне найти ее! Интересно, он взял ее с собой в поездку?

— Вряд ли. Любовница может повредить имиджу добропорядочного семьянина, которого придерживаются политики.

— Только не в России.

— Все же, думаю, Михаил Андреевич не так глуп, чтобы афишировать свои альковные забавы. Если он и грешен, то хранит это в тайне.

— Я ни разу ему не изменила, — с тоской произнесла Инга. — Даже в молодости. Я берегла себя для супруга, чтобы прийти к нему чистой, и верила, что найдется мужчина, который оценит мою девственность. Целомудрие касается не столько тела, сколько души! А он взял мою душу, выпил ее до дна… и отправился на поиски другого источника. Это несправедливо.

— Где вы видели справедливость? Не окружайте себя химерами, живите среди реалий.

— Что вы называете реалиями? Грязь?

В Астре проснулась актриса.

– Белейшие цветы растут из тины, — с выражением процитировала она. — Червонней всех цветов на плахе кровь. И смерть — сюжет прекрасный для картины. Это Бальмонт.

Инга молчала, пораженная. Ее щеки порозовели, а брови взлетели вверх.

— Вы любите Бальмонта? Странный вкус для… — Она споткнулась, подбирая подходящее слово. — Для женщины-сыщика.

— Это мое хобби. А училась я театральному искусству. Мы с вами, в некотором роде, коллеги.

Бывшая балерина печально улыбнулась.

— Вот именно, в некотором роде. Не надо было мне бросать сцену! Я пожертвовала ради семьи всем, и все оказалось напрасно. Была ли я любима? Теперь не знаю. Наверное, тогда, во время спектакля, Теплинского очаровала фея, сильфида, а совсем не я. В том и магия искусства, что оно околдовывает воображаемыми образами! Вы понимаете? Разве можно жить в вечном плену иллюзий?

Астра не стала ее разубеждать. Театр мало отличается от действительности, или наоборот. Каждый сам выбирает, сколько масок носить: одну, три, десять. Одну — скучно, десять — хлопотно.

— Меня бог наказал! — ужаснулась Инга. — За то, что я вышла замуж по расчету. Это расплата. Лестно было стать женой генерального директора… при квартире, машине и связях; ни в чем не нуждаться, не работать. Уже потом я полюбила мужа, когда прожила с ним около года, — искренне, всем сердцем. Но — потом! Нельзя вступать в брак без любви… Вы знаете, за мной ведь ухаживал один робкий молодой человек, но куда ему было соперничать с Теплинским! Возможно, я прошла мимо настоящего чувства, променяла на достаток, на положение в обществе…

По ее лицу текли слезы запоздалого раскаяния, безвозвратной потери.

— Вы же были счастливы?

— Да… впрочем, это мог быть самообман. Люди очень искусны в таких вещах, — Инга горько усмехнулась. — Я боюсь, что Мишу убьют, а он и так уходит от меня. Или уже… ушел. Он неосознанно мстит мне.

«Мстит! — подумала Астра. — Будет отмщен… Может быть, в загадке Сфинкса говорится о нем самом? Он хочет поквитаться за нанесенную ему обиду или причиненный вред? Кому Теплинский насолил? А Никонов?»

— По-моему, вы преувеличиваете, — мягко сказала Астра. — Давайте вернемся к Сфинксу. Вы пробовали ответить на его вопрос?

— Думала. Я совсем не знаю, какую жизнь вел Миша до встречи со мной: с кем он сталкивался, кто его враги, кто друзья. Он не посвящал меня в свои дела ради моего же спокойствия. Приходил домой… и говорил только о том, что касалось нас, о детях, иногда о бывшей жене Вере — хотел отключиться от бизнеса, от суеты, от проблем.

— У вас нет друзей?

Инга прижала ладони к щекам и отрицательно качнула головой.

— Получается, нет. Партнеры, сотрудники, приятели, «нужные люди» — кто угодно, кроме друзей. У меня, кстати, тоже с подругами не густо. Одна Лида Отрогина.

Круг замкнулся на Отрогиной. «Все, — решила Астра. — Это показатель. Больше я ничего сегодня не узнаю у госпожи Теплинской. Пора прощаться! Если появятся новые идеи, я приду, и мы побеседуем».

Перед уходом она долго рассматривала портрет, написанный Домниным. Что-то пророческое ощущалось в этой работе. Творчество — совершенно неизученная сфера человеческой деятельности, терра инкогнита.