Чтение онлайн

В любви высокоразвитых натур Маслов обнаружил также тенденцию к непосредственности, большей близости, откровенности и самовыражению. Такие люди в любви чувствуют себя естественно, они могут быть психологически (и физически) обнаженными и при этом чувствовать себя в безопасности; они не боятся обнаружить свои недостатки, слабости, физические и психологические дефекты. Им не нужно устраивать «показуху», скрывать искусственные зубы, седые волосы, другие признаки старости; им не нужно постоянно заботиться о том, как сохранить отношения; в их отношениях мало показного или загадочного, здесь ничего не утаивается и не скрывается друг от друга. В их отношениях не чувствуется никакой враждебности между полами. Оказалось также, что такие люди «игнорируют традиционное распределение ролей между мужчиной и женщиной»: «Они отнюдь не считают, что в сексе, или в любви вообще, женщина должна быть пассивной, а мужчина — активным. Эти люди настолько уверены в себе, что они не против иногда выступить в роли противоположного пола. Важно отметить, что в этом случае как мужчина, так и женщина могут быть и активными, и пассивными во время полового акта. И тот, и другая могут целовать сами и позволять себя целовать, занимать положение снизу и сверху, брать на себя инициативу и полностью подчиняться, поддразнивать партнера и выслушивать то же самое от него».

Таким образом, если традиционно мужская, активная, и женская, пассивная, любовь — это две противоположности, то у духовно развитых личностей «эти противоположности находятся в единстве — в одном человеке заключено и мужское, и женское, и активное, и пассивное начала; в нем и эгоизм, и бескорыстность, инициативность и подчиненность воле партнера».

Любовь этих людей отличается от традиционной еще в одном отношении: она возникает не из-за потребности заполнить пустоту в себе; это бескорыстное восхищение другим человеком; любовь — это подарок.

Бескорыстная любовь всегда считалась неестественной для обычных людей. Но, по мнению Маслова, «люди, достигшие высших ступеней развития, обнаруживают качества, ранее считавшиеся сверхчеловеческими».

В словах «достигшие высших ступеней развития» — ключ к решению проблемы без названия. Отказа от своего «я» в половом акте, так же как и в акте творчества, может достичь только тот, кто полностью реализовал себя. Специалистам всегда это было известно в отношении мужчин, женщины же в расчет не принимались. Домашние врачи, гинекологи, акушеры, воспитатели детских садов, педиатры, работники консультаций «Семья и брак» и священники, исповедующие женщин, сталкивались с таким положением дел, но нe придавали ему значения, и уж тем более не считали это закономерностью. Однако наблюдения говорят о том, что для женщины, как и для мужчины, самовыражение (независимость, самоутверждение, развитие личности) так же необходимо, как удовлетворение сексуальных потребностей, и отсутствие этого жизненно важного фактора может привести к серьезным последствиям. Более того, все сексуальные проблемы женщины так или иначе связаны с неудовлетворенной потребностью в развитии и реализации своего человеческого потенциала, потенциала, который игнорируется мифом о женской загадке.

Психоаналитиками давно было замечено, что интеллект женщины не может расцвести в полной мере, если в ней подавлено женское сексуальное начало; но может ли она расцвести как женщина, если должна подавлять свой интеллект, (вой творческий потенциал? Когда американских женщин обвиняют в том, что они «кастрировали» своих мужей и сыновей, что они «подавляют» своих детей, что они ненасытны в материальном смысле, сексуально фригидны и перестали быть женственными, то при этом забывают одну простую истину: женщины, так же как и мужчины, не могут жить одним сексом; расцвет достигается только при условии, если их половому развитию сопутствует борьба за независимость и свое «я» — «продуктивная ориентация личности, основанная на человеческой потребности активно участвовать в творческом процессе». Если у женщины нет ничего, кроме секса, она неизбежно «кастрирует» мужа и сыновей, которые никогда не смогут заполнить пустоту, образовавшуюся в ней от отсутствия своего «я», и переносит на дочерей свое тайное разочарование, недовольство и самоуничижение.

По мнению профессора Маслова, реализовать свой потенциал современные американки способны только через мужа и детей. «Но вопрос о том, возможно ли на деле развитие одного человека через другого, остается открытым».

Психологи нового времени, которые поголовно являются мужчинами, обычно избегают вопроса о развитии женской личности. Ослепленные загадкой женственности, они уверены, что женщины отличаются от мужчин тем, что находят свое выражение в муже и детях, в то время как мужчины развиваются самостоятельно. Даже самому прогрессивному исследователю-психологу трудно представить женщину самостоятельным человеческим существом, которое в своей потребности развиваться ничем не отличается от мужчины. Большинство традиционных теорий, включая миф о загадочной женственности, основано на этой несуществующей «разнице». Однако представление о «разнице» между полами возникло не на пустом месте: дело в том, что до недавнего времени женщине не были предоставлены возможности для развития.

Многие психологи, в том числе и Фрейд, наблюдая женщин без образования, слишком «зажатых», чтобы занять свое место в обществе, приходили к ошибочному выводу о том, что женщина по своей природе пассивна, склонна к конформизму, зависима, боязлива, инфантильна; также и Аристотель, основываясь в своих рассуждениях о человеческой природе на своем опыте, ограниченном определенным историческим периодом, делал ошибку, полагая, что человек по своей природе раб и потому «ему подходит положение раба».

В наше время, когда образование, свобода выбора, право на любой, самый ответственный труд — то, что всегда давало мужчинам возможность реализовать себя, — доступны и женщинам, их удерживает от выбора своей дороги в жизни только сила инерции, память о так называемом женском предназначении. За отказ от своего «я» женщинам было обещано сексуальное удовлетворение. Однако, по статистическим данным, именно открывшиеся перед американскими женщинами возможности занять определенное место в обществе способствовали расцвету их сексуальной жизни, и особенно развитию способности к оргазму. В период между «эмансипацией» женщин, завоеванной феминистками, и «контрреволюцией», совершенной с помощью мистификации женственности, все большее число американских женщин стало испытывать оргазм. Наибольшего сексуального наслаждения достигали те, кто продвинулся дальше всех по пути развития личности, кто подготовил себя к активному участию в общественной жизни.

Об этом свидетельствуют два известных исследования, которые обычно не цитируются в этой связи. Первое из них, проведенное Кинси, основано на опросе 5940 женщин, родившихся и выросших в различные десятилетия двадцатого пека, главным завоеванием которого, как известно, была женская эмансипация, но до возникновения мифа о женской загадке.

Считая оргазм главным критерием сексуального наслаждения женщины (такой подход многие психологи, социологи и психоаналитики критикуют как формалистический и физиологический, игнорирующий психологическую природу женщины), Кинси показывает, что у женщин произошло резкое усиление сексуального наслаждения за этот отрезок времени. Подъем начался с поколения, родившегося между 1900 и 1909 годами и созревшего в двадцатых годах, в эпоху феминизма, когда женщины добились права избирать и быть избранными и когда большое внимание уделялось вообще правам женщин, их независимости, карьере, равенству с мужчинами, включая и право на сексуальное наслаждение. Увеличение числа жен, испытывающих оргазм, и уменьшение количества фригидных женщин происходило и каждом последующем поколении, включая вступившее в брак в сороковых годах.

При этом наиболее «эмансипированные» женщины, которые получили высшее образование, чтобы сделать карьеру, проявляли гораздо большую способность получить сексуальное наслаждение, в том числе оргазм, чем остальные. Вопреки мифу о женском предназначении исследование Кинси показало, что чем женщина более образованна, тем чаще она будет испытывать оргазм и тем меньше вероятность того, что она окажется фригидной. Все возрастающую способность к сексуальному наслаждению у женщин, которые закончили колледж, по сравнению с теми, кто не пошел дальше средней школы, и в еще большей степени — у тех, кто продолжил обучение в высшей школе и получил специальное высшее образование, можно наблюдать от первого до пятнадцатого года замужества. Хотя Кинси и обнаружил, что в целом только одна из десяти американских женщин никогда не испытала оргазма, большинство женщин, с которыми он беседовал, не испытывало его полностью или каждый раз, за исключением тех, кто получил высшее образование. По свидетельству Кинси, вероятность достижения оргазма у женщин, вышедших замуж до двадцати лет, наименьшая, хотя они и начали жить половой жизнью на пять-шесть лет раньше, чем те, кто закончил среднюю школу или колледж.

Хотя, по данным Кинси, женщины с высшим образованием, по сравнению с теми, кто имеет только среднее, чаще испытывают оргазм в браке, сексуальное наслаждение не является основным в их жизни. Наблюдается даже противоположная тенденция. Например, внебрачные половые связи менее характерны для женщин, имеющих профессию.

Возможно, обретенная деловыми женщинами «неженская» сила и способность к самовыражению способствуют тому, что они могут получать наивысшее половое удовлетворение, заканчивающееся оргазмом, в браке без того, чтобы искать наслаждений на стороне. Или им уже просто не нужно самоутверждаться с помощью секса. Критики все же отметили, что результаты Кинси не вполне корректны, так как зависимость между сексуальным удовлетворением и развитием личности он обнаружил, обследуя респондентов, почти целиком состоящих из выпускниц колледжей, и женщин, получивших профессию, отличающихся самостоятельностью и ярко выраженной индивидуальностью. В «подборке» Кинси практически не было «типичных» американских домохозяек, посвятивших себя мужу, дому и детям; в ней также отсутствовали малообразованные женщины. Поскольку Кинси в основном использовал добровольцев, он не столкнулся с пассивными, покорными, подверженными конформизму женщинами, которые, по мнению Маслова, не способны к сексуальному наслаждению. Усиление сексуального наслаждения и освобождение от фригидности, явившееся результатом женской эмансипации, относилось, скорее всего, не к американским домохозяйкам, а к тому меньшинству женщин, которые воспользовались эмансипацией, чтобы получить образование и профессию. Тем не менее вывод об освобождении от фригидности, сделанный на основе этой пусть не разнообразной, но большой подборки из почти шести тысяч женщин, был настолько очевидным, что даже оппоненты Кинси признали его значительность.

Усиление сексуального наслаждения женщины в зависимости от ее профессиональных успехов, ее участия в общественной жизни Америки не было случайным. В то же время происходили изменения в отношении к сексу у американских мужчин, которые перестали считать половой акт чем-то низменным и грязным, и это, безусловно, было связано с новым взглядом мужчин на американских женщин. Последние теперь были равными с мужчинами, полноценными людьми, а не сексуальными объектами. Очевидно, что чем дальше женщины продвигались по этому пути, тем чаще секс становился актом человеческого общения, а не грязным развлечением для мужчин и тем чаще женщины оказывались способными любить мужчин, а не просто пассивно и нехотя подчиняться их сексуальному желанию. В действительности даже загадка женственности — с ее признанием женщины как субъекта, а не просто объекта полового акта и мыслью о том, что ее активное, сознательное участие в нем существенно необходимо для наслаждения мужчины, — не смогла бы помниться без освобождения женщины и достижения ею равенства с противоположным полом. Как предвидели феминистки начала века, завоевание женщинами прав и свобод действительно привело к гораздо более полному обоюдному сексуальному удовлетворению.