Чтение онлайн

– Да. А вы?

– А я постараюсь найти место, откуда можно незаметно понаблюдать за летним домиком. Доброй ночи!

Я вернулся в комнату, снял халат и, устроив стул так, чтоб луна не выдала меня кому-нибудь там, в лаврах, принялся ждать чего-нибудь интересного.

То была летняя ночь – мягкая, теплая, ленивая, истинно английская. Душноватый воздух полнился цветочным ароматом, в залитом лунным светом саду не трепетал ни единый листочек.

Часы прозвонили три четверти; еще не затих звук последнего удара, как на лужайке показался мистер Корэн и направился к летнему домику, очертания которого смутно угадывались в тенях среди деревьев.

Как мне и было сказано, я прильнул к приоткрытой двери, вслушиваясь в тишину.

Минута утекала за минутой, но ни звука не было во всем доме. И почему медлил Корэн? Я непременно услышал бы, как он поднимается по лестнице. Нехорошо нарушать указания инспектора. Но это не мое дело.

Я вернулся на свой стул. Пробило полночь.

Часы звонили где-то внизу. Я очнулся от своей полудремы и подумал, что еще полчаса – и я иду спать: в конце концов, дело-то пустячное, глупый шантаж.

Становилось по-настоящему скучно. И не закурить даже!

Я был уверен: Пис непременно заметит огонек и не преминет завтра пройтись по этому поводу.

Десять минут первого. Четверть первого…

Стоп! Что это там показалось на дорожке?

Человек. Двое.

Я наклонился вперед, весь внимание, сна ни в одном глазу.

Их разделял добрый десяток шагов и один преследовал другого осторожной, крадущейся походкой – так приличные люди других приличных людей не преследуют.

Первый свернул к летнему домику, но пошел не по гравию дорожки, а по мягкому торфу. Второй поступил точно так же, идя след в след.

Странное то было зрелище: неясные тени, медленно скользящие по саду, то скрываясь среди лавров, то возникая черными силуэтами в ясном лунном свете.

Вот первый нырнул в темноту у домика; второй пробежал несколько шагов, замер, пригнулся и вдруг ринулся вперед. Я не слышал криков, но отчетливо разобрал звук удара и глухой стук упавшего тела.

Мне, конечно, было велено оставаться в доме. Так. Но Пис точно не ожидал, что негодяев будет двое. Так что я спустился, вышел через дверь в гостиной и, пробежав прямо по газону… увидел престранную компанию. Трое стояли, сгрудившись, и перешептывались.

В одном я узнал инспектора Писа, другой был мне совсем не знаком, а третий… а третьим, к моему удивлению, оказался не кто иной, как старина Корэн.

– Так, мистер Филипс, а вам чего понадобилось? – едко поинтересовался инспектор.

– Ну… я подумал…

– И вы туда же! Этот молодой человек подумал, что неплохо бы ему совершить экскурсию в этот восхитительно банальный летний домик; мистер Корэн подумал, что неплохо бы помочь мне, шныряя по саду, вместо того чтобы тихо лежать в постельке; теперь еще и вы решили подумать бог знает о чем и тоже заявились сюда! Неужели так сложно просто делать то, что вам говорят?

– Но… – я совсем смутился, – там было два человека, я решил, что может понадобиться моя помощь. Откуда мне знать, что это просто мистер Корэн решил поступить по-своему?

– Вам, конечно, очень весело, – упомянутый Корэн буквально дрожал от ярости, – но, между прочим, я тут поймал мерзавца, вздумавшего пробраться на мой участок со всем нам известной целью. Инспектор Аддингтон Пис, я обвиняю Томаса Эпплтона в шантаже!

– Мистер Эпплтон, не могли бы вы объясниться? – мягко спросил инспектор.

Молодой человек, надо сказать, не выглядел преступником; он спокойно стоял и с интересом наблюдал за нами.

– Ну, несомненно, я незаконно проник на чужую территорию; но это никак не объясняет, ни почему здесь ждет готовый арестовать меня за шантаж полицейский, ни почему мистер Корэн напал на меня и повалил на землю.

– Так я и думал! Наглость и хамское поведение – метка, неизменно выдающая преступников. Инспектор, окажите любезность, передайте мне наручники!

– На пару слов, мистер Корэн, – ответил тот и отвел его в сторонку, оставив меня наедине с мистером Эпплтоном.

– А что, здесь просто все с ума сходят, или это воздух такой? – поинтересовался тот у меня.

Я невольно рассмеялся.

– Вот уж не знаю! Но вас-то как, бога ради, занесло в эти края в такое время суток?

– Увы, не могу вам ответить, – сказал тот. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Вскоре вернулся Корэн, на лице его ясно была написано некоторое сомнение.

Вообще, под внешней педантичной скучностью в нем скрывался поистине огненный темперамент – сейчас, как никогда, готовый вырваться на волю. Впрочем, это вполне объяснимо – мой собеседник стал для него воплощением немыслимо коварных замыслов и неимоверно мерзкого предательства, в конце-то концов.

– Пока что я решил отложить решение вопроса о вашем аресте, – сообщил он.

– Будет скандал, – вздохнул Эпплтон.

– А ты этого хочешь, да?! – вскричал старик. – Надеешься, что у тебя есть на меня окорот?! Нет уж, молодой человек, это вы берегитесь!

– Какой еще окорот, мистер Корэн? Вы нынче говорите загадками. Просто на вашем месте я дважды подумал бы перед тем, как начать преследовать невиновного.

– Невиновного?! Тогда как вы, позвольте спросить, здесь оказались?

– А это уже только мое дело, – мягко ответил тот.

Корэн снова сцепил руки, потирая их, – я уже заметил, что это выдавало в нем высшую степень нервного напряжения.

– С-ступайте, – прошипел он. – Ступайте вон, покуда я вас не придушил!

Получасом позже я лежал в своей постели и раздумывал.

Простенькое дельце обернулось заковыристой головоломкой.

В самом деле, почему инспектор не отправился спать, а остался на страже в саду? Значит, он полагал, что кто-то еще может прийти за деньгами?

Или Эпплтон. Если он невиновен, то что забыл в летнем домике?

Впрочем, я слишком устал, и на долгие размышления меня не хватило.

От прикосновения к плечу я проснулся.

Надо мной стоял мистер Корэн.

– Через полчаса у нас завтрак, – сказал он странным тоном.

– Постараюсь не опоздать, – недоуменно ответил я.

– Простите за дерзость, мистер Филлипс, но будьте осторожны при мисс Ребекке. У нее настоящее чутье на скандалы, и она весьма проницательна. А ведь я отец и не могу не думать о будущем своих девочек. Она же ни пенни им не оставит, если узнает всю правду. Да и ее сердце может не выдержать.