Чтение онлайн

– Печально было бы и подумать, мистер Корэн…

– Спасибо за понимание! Так что будьте осторожны, умоляю!

Оставив меня в веселом и несколько циничном недоумении, он ушел.

В Лондон мы направились без четверти девять; инспектор проводил нас до станции и там покинул, объяснив, что у него остались в городе еще дела.

Корэн был в отличном настроении – насколько это вообще было возможно для такого человека, как он. Должно быть, его переполняло ликование от того, что враг был у него в руках. Как бы то ни было, он много и подробно рассказывал мне о речи, которую намерен был произнести в восемь вечера и которую полагал венцом своей предвыборной кампании и залогом победы.

Я же мог только выразить сожаление, что мне не придется ее услышать.

Пообедав в клубе, я вернулся домой и с некоторым удивлением застал там инспектора Писа – сидящим в самом удобном кресле и с вечерней газетой в руках.

– Надо же! Не ожидал, что вы так быстро вернетесь.

– Очень удобное кресло, – ответил он. – Приятно посидеть.

– А как дела в Брэндоне?

– Просто замечательно. Настолько, что мы возвращаемся туда поездом в 4:10.

Я попытался вытянуть из него хоть немного подробностей, но все, чем он согласился поделиться, было обещание, что произойдет нечто любопытное, и сообщение, что я непременно должен это увидеть.

Впрочем, он отлично знал, что мне этого будет вполне достаточно.

Пригородный поезд как раз стоял под парами у перрона, когда из кассы вышел тучный краснолицый мужчина и направился в нашу сторону. При виде него Пис коротко сжал мое запястье.

– Это мистер Хорледж, он поддерживает главного противника мистера Корэна, – шепнул он.

– О, так вы приобрели новых приятелей?

– Парочку, – ответил инспектор и шагнул в вагон.

Мы остановились в небольшой старинной гостинице в самом центре – прелестном местечке, где из белой штукатурки и дубовых панелей выглядывали почерневшие от времени потолочные балки. Да, город обновлялся, а она оставалась все той же, что и триста лет назад…

Таких гостиниц вообще немало в окрестностях Лондона; с почтенным и недоуменным видом взирают они на кирпичные новостройки, что подступают все ближе и ближе, покуда под их натиском не падет старый «Лесовик» или «Единорог» и не родится на его развалинах очередной юный «Палас-отель»…

Поужинали мы довольно рано, и в полвосьмого Пис поднялся, сказав:

– Речь будет не раньше восьми, но все равно стоит поторопиться… идемте.

Трибуна была пока пуста, но передние ряды скамеек уже занимали любопытствующие господа. Мы, впрочем, выбрали места у входа. Мимо нас потихоньку проплывал весь город – ну, или его наиболее серьезная часть. На трибуну поднялось несколько старцев, исполненных чувства собственной важности и значимости.

Наконец под дружный топот и бурные, продолжительные аплодисменты появился мистер Корэн и обменялся рукопожатием с седоусым председателем собрания.

И вот когда председатель начал объявлять, что речь будет говорить «наш уважаемый и всем известный сосед», в зал просунулась багровая физиономия Хорледжа.

Постояв с минутку за дверями, он зашел и тихо уселся на скамью позади нас. Зачем-то мы встали и сели за ним – я смысла в этом не видел, Пис, несомненно, видел, но делиться им не желал.

Председатель закончил объявление, и под новые аплодисменты на трибуну поднялся мистер Корэн. Он постоял, довольным взором окидывая собравшихся. Их интерес, восторг, одобрение, казалось, вливали в него жизненные силы. Это было видно даже по жесту, которым оратор попросил тишины.

И вот он начал:

– Друзья мои!..

Но его прервал Хорледж.

Он вскочил со своего места и закричал:

– Председатель, у меня вопрос!

Его выходка вызвала удивленные возгласы, недовольное ворчание и заинтересованный шепоток – но не более того. Кажется, политическая борьба была здесь не слишком остра. Впрочем, Хорледжа собравшиеся определенно знали. Как-никак, самый богатый лавочник в городе.

– Не лучше ли вам задать ваш вопрос по окончанию речи? – предложил председатель.

– Нет-нет, – вмешался Корэн. – Пусть спрашивает. Я отвечу.

Он судорожно сжимал и разжимал кулаки, но взгляда не отводил. Известная доля мужества у него все же была.

– Лучше вам отказаться от участия в выборах, – сказал Хорледж, ковыряя пол носком ботинка.

– И оставить вашего кандидата без соперника? Ну уж нет!

– Откажитесь, умоляю! Не заставляйте меня прилюдно вас позорить.

– Вы тратите наше время.

– Что ж, господа! Мистер Корэн не может участвовать в выборах, поскольку…

Все-таки в легком похлопывании по плечу, которым полицейский привлекает внимание своей жертвы, есть нечто особенное, почти колдовское. То, что не позволяет спутать это прикосновение ни с чем другим и заставляет узнать его даже тех, кто до того его не испытывал.

Вот и Хорледж вмиг побледнел; он только и мог, что прохрипеть:

– А вы еще кто такой?

– Инспектор Аддингтон Пис, криминальная полиция. Мистер Хорледж, вынужден сообщить вам, что вы сейчас стоите на грани того, чтобы стать шантажистом.

Говорил он так тихо, что даже я еле-еле разобрал его слова, хотя стоял совсем рядом.

– Но… как же так?!

– Я бы хотел поговорить с вами и мистером Корэном, если вы не против. После нашей беседы вы будете вольны поступать как знаете. Согласны?

Мистер Хорледж долго не раздумывал и во всеуслышание заявил, что его могли дезинформировать, а потому ему нужно вкратце прояснить вопрос наедине с кандидатом. Предложение было встречено горячим одобрением: хоть что-то интересное в будничном и сером течении предвыборной кампании.

И вот под взглядом пары сотен глаз мы прошли между рядами скамеек, поднялись на трибуну и скрылись в маленькой комнате позади нее.

– Пятнадцатого июня Общество противников вивисекции, которое вы, мистер Хорледж, возглавляете, получило перевод на двадцать фунтов от неизвестного благотворителя.

– Так.

– Эти деньги были получены от мистера Корэна под угрозой разглашения информации, в которую вас посвятила сегодня мисс Ребекка и правдивость которой вы сегодня установили, сверившись со старыми газетами в Британском музее.

– Но… но я не знал… разве это незаконно? – заблеял лавочник.

– Шантаж, каковы бы ни были его цели, – определенно вне закона, – терпеливо ответил инспектор. – Так вот, недавно была предпринята еще одна попытка вымогательства. Она провалилась, и в связи с этим вас поставили в известность сами знаете о чем.

– Эх, не стоило связываться со старой стервой… – вздохнул Хорледж. – Впрочем, по любому оно было нечестно. Но этот господин Уныние… простите, мистер Корэн, я хотел сказать, но наш присутствующий здесь друг настолько добродетелен, что мне показалось очень забавным… в любом случае, будем считать, что его секрет умрет вместе со мной. Пусть выигрывает свои выборы, я буду нем как рыба.