Загадочная Коко Шанель
Шрифт:
Чудесное время эти первые послевоенные годы, и не только из-за «Беф сюр ла туа» [122] . Брожение нового вина уже подвергало испытанию старые мехи. Сколько лет им еще оставалось? Андре Жид писал своего «Коридона» [123] .
«Мне повезло, все было подготовлено», — говорила Коко. Двадцатью годами раньше Париж не чествовал бы ее. Двадцатью годами раньше ее сожгли бы на костре. Подумайте только! Заказывать платья у этой! Не говоря о том, что могло происходить в Мулене, откуда вообще вышла эта? Слишком хорошо известно, кто содержал ее. И нести свои честные деньги этой? Разрешить этой бросить вызов Обществу, Нравам, Церкви, Молодым девушкам в цвету и герцогине де Германт? [124] Смириться с тем, что у этой есть собственный Дом?
122
«Беф сюр ла туа» («Бык на крыше») — известный бар, открытый в Париже в самом начале 20-х годов на рю Баусси д'Англа рядом с плас Конкорд. Его владелец Луи Мойзес дал бару название пантомимы-фарса Кокто, поставленного на музыку Мийо в 20-м году в театре «Комедия Елисейских полей». Штаб-квартира писателей и художников сюрреалистов и композиторов группы «Шестерка». В баре после спектакля собирались артисты дягилевской труппы. Пианисты играли первые завезенные из Нью-Йорка блюзы. В 1985 году, когда ресторан вновь открылся на рю Коллизе, Жан Марэ сделал скульптурный портрет Кокто на голове стилизованного быка.
123
Жид Андре (1869–1951) — французский писатель. Лауреат Нобелевской премии.
124
…Молодым девушкам в цвету и герцогине де Германт? — Имеются в виду героини романов Пруста «В сторону Свана», «Под сенью девушек в цвету», «Германт» и др., входящих в цикл его обширной эпопеи «В поисках утраченного времени», опубликованной в 1913–1927 годах.
Коко, конечно, никогда не думала о том, чем обязана войне. Великой войне, как называли во Франции первую мировую войну. Жид работал на нее. И Мориак [125] , у которого ладан не до конца заглушал запах серы. Старая мораль трещала по швам. Сегодня обнаруживается, что одни и те же причины произвели одинаковые разрушения, но в разной степени. После 1918 года кризис затронул только богатых. Сегодня чуть ли не все богаты, относительно, конечно. И все отстаивают свое право на свободу наслаждения, какую Коко предлагала женщинам, способным за нее заплатить. Она бы вопила, топала ногами, если бы прочла эти строки. И все же что такое Мэри Куант [126] с ее мини юбками, как не Шанель второй послевоенной эпохи?
125
Мориак Франсуа (1885–1970) — писатель, член французской Академии. Лауреат Нобелевской премии.
126
Куант Мэри (р. 1934) — английский модельер, ввела в 1964 году в моду мини-юбки.
Благодаря своей подруге Мизии Коко заинтересовалась Русским балетом.
— Мизиа все время рассказывала мне об этом балете. «Ты не можешь себе представить, как это прекрасно, — говорила она. — Когда ты его увидишь, твоя жизнь преобразится» [127] . Она рассказывала массу историй.
Мизиа была очень дружна с Дягилевым [128] . Она называла его Дяг. «Я люблю тебя со всеми твоими многочисленными недостатками, — писал ей Дяг, — я испытываю к тебе чувство, которое мог бы испытывать к сестре. К несчастью, у меня ее нет. Поэтому вся моя любовь сосредоточилась на тебе. Вспомни, что не так давно мы сошлись на том, что ты единственная женщина, какую я мог любить».
127
Когда ты его увидишь, твоя жизнь преобразится. — Первый спектакль Русского балета Шанель увидела еще до встречи с Мизией Серт. В 1910 году она с Боем была в Опера на «Шехеразаде», декорации Бакста потрясли ее. А в 1913 году Кариатис и Дюллен повели ее на премьеру «Весны священной» Стравинского в «Театр Елисейских полей». Она была поражена и самим балетом, и особенно атмосферой скандала, царящей в зрительном зале. «Никогда не могла вообразить, — вспоминала она позднее, — что богатые дамы, клиентки Дусе и Пуаре, могли так бесноваться».
128
Дягилев Сергей Павлович (1872–1929) — театральный и художественный деятель. Основатель журнала «Мир искусства» и художественного объединения (вместе с А.Бенуа) «Мир искусства». С 1906 года начинает пропаганду русского искусства за рубежом: выставка русского изобразительного искусства, цикл русских исторических концертов в Париже, серия Русских сезонов, во время которых с 1909 по 1929 год было показано около 80 оригинальных постановок оперных и балетных спектаклей. В 1911 году создает труппу «Русский балет С.Дягилева».
Коко была у Мизии (в апреле 1922 года) в отеле «Мерисс», где та жила, когда туда ворвался Дягилев. Это было драматическое вторжение. Он приехал из Лондона, разоренный постановкой «Спящей красавицы». Коко рассказывала:
«Он не видел меня. Даже не заметил, что я нахожусь в комнате. Я тихо, скромно сидела в сторонке.
— Со мной произошла катастрофа, — сказал он Мизии.
Я поняла, что это Дягилев, Смотрела на него. Наблюдала за ним очень внимательно. Мизиа все время говорила мне о нем, о музыке, пичкала меня своими воспоминаниями. Она меня очень развлекала. И вот, забытая в своем уголке, я поняла, что страшное несчастье свалилось на Дягилева.
— Что ты собираешься делать? — спрашивала Мизиа.
Он сбежал из Лондона, потому что не мог расплатиться с долгами. Сходил с ума, не зная, что предпринять. Случаю было угодно, чтобы Мизиа вышла в соседнюю комнату позвонить по телефону. Я, такая застенчивая!.. я, не смеющая ни с кем заговорить… стремительно встала и сказала:
— Я живу в отеле «Риц». Приходите ко мне. Не говорите ничего Мизии. Приходите сразу же, как уйдете отсюда. Я буду вас ждать».
Даже привычный к «understatements» [129] Коко, я растерялся. Я, такая застенчивая, не смеющая ни с кем заговорить…
129
Искусство говорить полуправду (англ.).
Она помнила, что чувствовала тогда. Значит, в какой-то мере сознавала, что совершает своего рода взлет. Что мешало ей в присутствии Мизии сказать Дягилеву то, что не много позднее предложила она ему в «Рице»? У меня есть деньги, я хочу вам помочь, сколько вам нужно?
В действительности она устроила себе экзамен: достаточно ли ты уже сильна, чтобы летать на собственных крыльях? Чтобы обойтись без Мизии? Ей было около 40 лет. Она говорила:
«Я вернулась в отель «Риц» и ждала Дягилева. Он пришел. Я сказала себе: если у тебя хватило смелости попросить его прийти, наберись храбрости поговорить с ним. И я осмелилась:
— Я слышала ваш разговор с Мизией. У нее нет денег. Она не может вам помочь. Сколько нужно, чтобы уладить дела в Лондоне и вернуться во Францию?
Он назвал какую-то сумму, совершенно не помню какую. Я тут же дала ему чек. Он, наверное, не мог поверить, что чек действительно обеспечен. И только сказала ему:
— Чтобы Мизиа никогда ничего не узнала!»
Она обманула свою подругу. Не выносила быть кому-нибудь чем бы то ни было обязанной. Как только у нее появились деньги, она захотела платить за всех и за все. Как платили за нее? Нет, чтобы забыть, что за нее платили. Несколько огрубляя, можно сказать: платя долги других, она уничтожила собственные. Она говорила:
«Я уже достаточно поумнела, чтобы понять — Мизиа будет ревновать, потому что не могла сделать то, что сделала я для Дягилева. И настояла:
— Не хочу, чтобы Мизиа знала. Чтобы никто не знал.
— Так начались мои отношения с Дягилевым. Должно быть, он пришел в банк, дрожа от страха.
Никогда мне не написал. Никогда не выдал себя ни одним словом. Я спросила Сержа (Лифаря), что он думал обо мне, ведь я раз пятьдесят помогала ему выпутаться из трудного положения.
— Как он относился ко мне?
— Не понимаю, что ты хочешь узнать, — ответил Серж.
— В конце концов, испытывал ли он дружеские чувства, какое-нибудь расположение ко мне?
— Нисколько, — сказал Серж. — Он боялся тебя.
Какие они любопытные, эти русские! Дягилев боялся меня! Чего боялся? Серж сказал мне:
— Когда ты приходила, мы все подтягивались. При тебе надо было следить за тем, что говоришь, надо было быть очень внимательным.
Со своей стороны я чувствовала себя неловко с этой труппой, на которую наводила страх. Я настаивала:
— Почему все-таки он боялся меня?
— Понимаешь, — объяснил Серж, — он никогда не встречал таких, как ты. Ты давала деньги и ничего не просила взамен. Он не понимал. Это его пугало. Когда мы шли к тебе, он советовал нам быть скромными, чистыми, хорошо одетыми.
— Ах! Когда узнаешь такое, это сбивает спесь. Думаешь, что делаешь что-то хорошее… А я, значит, внушала этому русскому только страх!»
Удивительное признание. Очень часто, слушая монологи Коко, я спрашивал себя: когда она начала говорить? У Мизии в отеле «Мерисс» она не открывала рта. Дягилев говорил с Мизией, как если бы они были одни.
— У меня есть деньги, я могу вам помочь.
Без сомнения — в этом разгадка. Деньги даровали ей способность говорить.
— Страх! Я внушала страх Дягилеву!
Сорок лет спустя она не могла прийти в себя от изумления. Она говорила:
«Нужно было много денег, чтобы поставить «Свадебку», возобновить «Весну священную», все вещи Стравинского [130] , которого я страстно полюбила как музыканта. Толь ко так! Он же испытывал ко мне другую страсть, и это было драмой, потому что я должна была ему сказать, что об этом между нами не может быть и речи. Я очень любила его. Он был удивительный. Мы часто выезжали вместе. Это очень приятно — учиться всему у таких людей, как он. В течение десяти лет я жила с такими людьми» [131] .
130
Стравинский Игорь Федорович (1882–1971) — русский композитор и дирижер. У Дягилева шли его балеты «Петрушка», «Весна священная», «Свадебка», «Пульчинелла», «Аполлон Мусагет» и др. Вспоминая о возобновлении в 20-м году «Весны священной», Стравинский в «Хронике моей жизни» писал: «Мне особенно хочется отметить здесь м-ль Габриэлль Шанель, которая не только великодушно пришла на помощь нашему предприятию, но и своим личным участием способствовала возобновлению постановки; все костюмы были выполнены в ее всемирно известных мастерских».
131
В течение десяти лет я жила с такими людьми. — В 1924 году Шанель сделала костюмы для балета, поставленного Брониславой Нижинской на музыку Д.Мийо «Голубой поезд» по сценарию Кокто с декорациями Лорана и занавесом Пикассо. Кокто, бывший фактически режиссером спектакля, хотел, чтобы костюмы абсолютно соответствовали тем, какие носили в это время на пляжах Довилля, где происходит действие балета. «Более реальные, чем сама реальность», — настаивал он. Моделью для костюма Игрока в гольф послужила фотография наследника английского престола принца Уэлльского. Для Чемпионки тенниса, с ног до головы одетой в белое, — костюм знаменитой французской теннисистки, чемпионки мира Сюзанн Ланглен. Длинные полосатые майки из джерси, с выглядывающими из-под них штанишками, в которые были одеты остальные танцовщики, отличались, как отмечали критики, особым изяществом и очарованием. Костюм Прекрасной купальщицы находится в музее Виктории и Альберта. Второй работой Шанель для дягилевского балета были костюмы к «Аполлону Мусагету», поставленному в 1928 году Д.Баланчиным на музыку И.Стравинского.