Чтение онлайн

– Не укладывается в голове. Особенно это ваше 'сопящим от усердия'.

– Вот видите. Но почему тогда подавляющее большинство людей очень спокойно совмещают в своем сознании два несовместимых понятия - 'по образу и подобию Создателя' и битье по пальцу камнем, прыганье с руганью на одной ноге от боли, когда осуществлялась первая попытка зажечь огонь?

– Вы подразумеваете некое воздействие, вроде массовой промывки мозгов?

– Нет, совсем не так. Не массовое, а точечное. Кто-то появляется в нужное время в нужном месте, или, говоря другими словами - в узловой точке развития человечества и незаметно подталкивает конкретное лицо к тому или иному решению. Если окинуть ретроспективным взглядом сумму этих решений, то перед вами встанет нелицеприятное зрелище. Практически всегда, в такой узловой точке, люди из двух судьбоносных решений выбирают наихудшее.

Я задумчиво помешал ложкой чай в стакане, потом поднял взгляд на архимандрита:

– Добыча первого огня с помощью кремня, а не силой мысли?

Он в ответ безнадежно вздохнул:

– Ситуация еще страшнее, Андрей Егорович. Надеюсь, вы понимаете, что попытки зажечь огонь с помощью мысли, или воли, если угодно, как Творец, производились неоднократно. Но, из этих, всех пытавшихся, если вы оглянетесь вокруг, не выжил никто. А вот те, кто кремнем стучал о кремень - выжили и продолжают успешно плодиться. Странно, правда?

– Даже более чем...

Голос главы православной инквизиции почти понизился до шепота:

– Скажу больше, господин государственный секретарь, если мы уже начали говорить про юность человечества. Все родители знают, что у ребенка наступает определенный возраст, когда он начинает страстно, с широко открытыми от удивления глазами исследовать окружающий мир, изматывая нервы вечным 'почему', а потом, немного позднее, взахлеб перечитывать все имеющиеся в доме книги. Особенно при этом страдают всяческие популярные энциклопедии, которые зачитывают до дыр. Представляете, что будет, если в этот период спрятать в чулан всю библиотеку, а оставить на столе, якобы случайно, скажем, 'Пособие по изготовлению бомбического устройства в домашних условиях'?

– Потребуются костыли или инвалидное кресло. Если повезет...

Архимандрит внезапно, став при этом очень похожим на матерого волчару, защищающего свою стаю, уставил на меня указательный палец и с тихим бешенством проговорил:

– Вот именно. Вот именно, господин Егоров. Понимаете, человеческих детей век от века становится все больше и больше, и среди них может найтись тот, кто эту гнусную 'бомбическую' брошюру может случайно порвать и выбросить не читая, а сам полезет в чулан, за спрятанной библиотекой. И меня гложет отвратительное предчувствие, что в самом ближайшем будущем всем нам уготовлена грандиозная бойня, по сравнению с которой первая мировая и гражданская войны покажутся просто дружеской потасовкой. А все для того, чтобы в огне этого пожара сгорел ребенок, который уже начал спускаться по лестнице в чулан к тем спрятанным прекрасным книгам. И что уже убит Ной, который бы построил для нас свой спасительный ковчег. ЭТИ - последнее слово он проговорил, как сплюнул - уже решили все за нас. За вас и меня. Это унижает до глубины души, которую в меня вложил Создатель. Бесконечно унижает как высшее творенье Бога, по образу которого я создан. И я готов пойти на все, чтобы, пусть не наше поколение, но наши дети или внуки вытащили наконец из того чулана спрятанную от них библиотеку.

Я сделал глоток уже остывшего чая и аккуратно поставил стакан на блюдечко:

– Ваши мысли очень интересны, отец Иннокентий, но возникает закономерный вопрос - зачем от людей прятать знания об их возможностях?

– Да тут как раз все прозрачно ясно, Андрей Егорович, - с внезапной горячностью встрял Стас, - это ведь так приятно быть первым парнем на деревне. Все местные девчонки безропотно гм... проявляют благосклонность, а мужики боятся твоих кулаков. И чарку подносят из опаски, чтобы не прибил вдруг с дрянного похмельного настроения. Ну, встаньте на место этого 'первого парня', внезапно узнавшего, что в селе подрастает мальчишка, который прекратит его шалости на сеновале и может вообще оторва... эээ... усечь часть тела, так беспокоящую родителей этих барышень.

Он зыркнул в сторону митрополита и архимандрита:

– Прошу прощения, святые отцы. Надеюсь, я не очень...

Отец Феофан опустил голову, только плечи его почему-то начали вздрагивать, а архимандрит подвигал бровями, пряча брызнувшие из глаз веселые искры:

– Да, Станислав Федорович, вы очень сочно обрисовали стремление к власти на бытовом уровне. Я могу только добавить, - он снова стал серьезным, - что власть - это мощнейший наркотик и ничто не может сравниться с ним по силе воздействия. Даже власть денег. И я уверен, что ради абсолютной власти, ОНИ могут походя уничтожить несколько сотен миллионов каких-то передвигающихся на костылях инвалидов...

Пока он говорил последнюю фразу, у меня в голове мелькнула сумасбродная мысль. Хотя, почему сумасбродная? Похоже, что я внезапно нашел даже больше, чем хотел. И прийти к желаемому результату можно было иным путем. Получить себе в поддержку современную инквизицию, пусть и тайную, было бы большой удачей. Надо было решаться:

– Ноя, - беззвучно позвал я свою спутницу, - поняла, что надо делать?

В голове в ответ хихикнул язвительный голос:

– Ну, наконец-то догадался. Не прошло и часа, как архимандрит решил не скрывать, чем занимается возглавляемая им комиссия...

Я в ответ мысленно погрозил пальцем Ваджре, а сам в это время вопросительно посмотрел на отца Иннокентия:

– Два последних вопроса, отец Иннокентий. Первый - разработала ли Церковь за века наблюдений какие-нибудь способы определения, что за конкретная 'нелюдь' находится перед инквизитором? И второй - мы говорили здесь о христианстве и мусульманстве. Но ни разу не затронули Буддизм и Иудаизм. С представителями этих двух религий вы также поддерживаете ваши специфические отношения?

Он с хитрецой на меня взглянул:

– Неужели вы думаете, что я бы стал с вами обоими разговаривать, прежде не удостоверившись в вашей 'человечности', господин Егоров? Сразу скажу - с некоторых пор в Церкви не все благополучно. И мы вынуждены скрывать свои знания даже от отдельных иерархов, как после их рукоположения или возведения в папство в христианстве, так и после присвоения достоинства верховного муфтия у мусульман. По поводу второго вашего вопроса, мы...

Я вежливо перебил его:

– Погодите. Предлагаю продолжить нашу беседу в другом месте. Только прошу отнестись спокойно к тому, что сейчас увидите, святые отцы. В этом не будет никакой бесовщины.

После последних слов прямо на стене кабинета митрополита появилась дверь, ведущая в мою квартиру. Я встал и сделал приглашающий жест:

– Прошу входить, господа. Мне необходимо поделиться с вами некой информацией...

И тут же чуть не взревел от ярости, так как в голове раздался сладко-приторный голос:

– Если я появлюсь перед отцом-инквизитором с симпатичными рожками и очаровательным, гибким хвостом, мой господин не будет сильно на меня кричать?..

***

Его высокопреосвященству

кардиналу Святого Престола,

секретарю Конгрегации Священной канцелярии

господину Донато Меркати.

Особо конфиденциально.

В архиве не сохранять.

Копировать запрещено.

По прочтении, в присутствии монаха Данилова монастыря