Чтение онлайн

– Тебе придется переделывать все свои разработки, Стас. Не мне тебя учить, что действовать теперь доведется сразу на нескольких уровнях. Но реализация замысла кардинала выходит на первый план. От этой печки и начнем танцевать. Сейчас дай команду Фариду с его группой аналитиков, пусть начинают немедленно разрабатывать акцию. Вдобавок, займись поиском места в Москве для новой базы. Здесь нам оставаться больше нельзя. И самое важное, как мне кажется, - я теперь посмотрел на Ваджру - это придумать, как защитить от общения с подобными существами не только меня, но и всю команду "Росомахи".

Стас, чуть прикрыл глаза, соглашаясь, а потом небрежно ткнул пальцем в сторону медицинского кресла, в котором так и продолжал лежать наш мертвый "гость":

– А с этим что будем делать?

Вместо меня ответила Ноя:

– В холодильник его. Я еще не все о нем узнала. Мне надо лучше его изучить, прежде чем я предложу "противоядие"...

"....не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это ..."

("Ветхий завет". Второзаконие. Глава 18.)

"Выступайте в поход, легко ли это вам будет или обременительно...".

("Коран". Сура ат-Тауба. Айят 41)

Ватикан. Апостольский дворец. 26 марта 1934 года, 10 часов 31 минута.

Он жил в этом городе со времен Энея под разными именами. В вечном, изящном, противоречивом Риме, колыбели европейской цивилизации. В городе, подарившем миру юриспруденцию и кровавую беспощадность гладиаторских боев. В городе, яростно-языческом до мозга костей, славящимся на всю ойкумену разнузданностью оргий и свободой нравов, но сотворившем катакомбы, в которых первые христиане истово молились Богу, залившему огнем Содом и Гоморру. Столице древнего мира, построившей великую Аппиеву дорогу, по которой потомки Ромула и Рема железным потоком легионов уходили к бессмертной воинской славе и вдоль которой они же и распяли стремящихся к свободе рабов. Рабов, нашедших утешение в подавляющем своей простотой и законченностью призыве - "Придите ко Мне, все страждущие и обремененные, и Я успокою вас...".

Он со странным чувством любви-ненависти всматривался в Великий город. Город, который, как будто насмехаясь над самим собой, произнеся сакраментальное - "О времена, о нравы!", смело и бесшабашно ринулся разрушать храмы светлых богов Олимпа. А потом взял и возвел на месте садов матереубийцы Нерона твердыню новой веры - Собор Камня - Святого Петра.

"Ты не ошибся, Рим, выбрав две тысячи лет назад своей путеводной звездой простой крест" - подумал Эмилио Пачелли,- "Крест - это ведь так примитивно и в то же время сложно. Еще немного усилий, и мы оставим примитивное примитивным, а себе заберем сложное и вечное. Как это говорил Сын Плотника - "Богу - богову, а кесарю - кесарево"? Вот и будет им..."

Додумать мысль статс-секретарю Пия XI помешал начальник охраны Папы. Он кашлянул в кулак, не решаясь оторвать могущественного кардинала от его мыслей. Не отворачиваясь от окна в приемной первосвященника, Пачелли тихо спросил:

– Вы доложили его Святейшеству, что я уже полтора часа ожидаю его аудиенции?

– Да, ваше высокопреосвященство. Но у его Святейшества сейчас находится секретарь конгрегации Священной канцелярии, господин Донато Меркати с гостями из Московской Патриархии. По личному распоряжению Папы я обязан никого не допускать в кабинет во время их беседы.

Статс-секретарь удивленно поднял брови и быстро развернулся к собеседнику:

– Из Московской Патриархии? И никого не пускать - даже меня?

Начальник охраны удрученно вздохнул и развел руками:

– Никого, без личного разрешения его Святейшества, ваше высокопреосвященство. Мне очень жаль.

– Вы напомнили ему, что через полтора часа начинается традиционное пасхальное послание?

– Несомненно, господин Пачелли.

В это время дверь, ведущая в кабинет Папы, открылась, и в приемную выглянул Донато Меркати. Он мазнул равнодушным взглядом по статс-секретарю и пальцем подозвал четырех высоких монахов-иезуитов, до того времени смиренно и тихо сидящих в приемной. Следуя его неслышным указаниям, двое из них остались стоять перед дверями рядом со швейцарскими гвардейцами, а двое быстро вошли внутрь. Дождавшись, пока монахи скроются в кабинете, секретарь конгрегации Священной Канцелярии обозначил на лице радушную улыбку и неторопливо подошел к Пачелли:

– Рад вас видеть, ваше высокопреосвященство. Его Святейшество просит вас к нему.

Статс-секретарь исподлобья взглянул на Меркати. Конгрегация Священной канцелярии, а по-старому - инквизиция, была единственной структурой в Ватикане, на которую всесильный помощник Папы никак не мог распространить свое влияние. Все его попытки взять под контроль этот институт католической церкви, предназначенный для выявления и искоренения ересей, каждый раз заканчивались крахом. Он не мог попасть не только в архивы наследников Торквемады, но даже в их библиотеку. Не помогло ни прямое эмоциональное давление на Пия XI, ни сложная интрига с воздействием на понтифика через его личного врача. Хотя до этого момента все начинания кардинала заканчивались успешно. Ведь удалось ему, используя того же врача, чья дочь была любовницей Дуче, воплотить в жизнь Латеранские соглашения с Муссолини, по которым Святой Престол признавал власть фашистов в Италии. Благодаря тому же врачу, Пий XI согласился с мнением статс-секретаря, что высшие интересы матери Церкви требуют беспрецедентного подписания Конкордата с нацистом Гитлером. Даже несмотря на то, что фашисты в Allemang явно начинали проповедовать языческие культы, а из-под благообразной маски заботы о стране начала высовываться нечеловеческая морда нацизма. Но тайны "Святого отдела расследований еретической греховности" так и оставались закрыты для второй фигуры в Ватикане.

– Вы меня слышали, господин кардинал?
– напомнил о себе глава Инквизиции.

Пачелли в ответ равнодушно-вежливо улыбнулся:

– Простите, задумался.

Меркати ничего не ответил и только еще раз сделал приглашающий жест в сторону кабинета Папы.

Войдя в кабинет первосвященника, Пачелли, сильнейший эмпат со времен эпохи Возрождения, неожиданно понял, что способность легко управлять чувствами других людей внезапно и резко покинула его. Такое состояние посещало статс-секретаря несколько раз за всю жизнь, и было равносильно тому, как если бы всесильный кардинал внезапно лишался способности видеть окружающий мир в цвете. Он знал, что время от времени его сверхчеловеческие способности требуют отдыха, и в такие часы просто уединялся в келье одного из монастырей вблизи от Рима. Тяжело досадуя на то, что главное оружие так неожиданно перестало действовать, и сделав над собой усилие не выскочить немедленно из кабинета, кардинал еле заметным поклоном поприветствовал Пия ХI:

– Ваше Святейшество...

Папа из-за стола, на котором лежала единственная толстая папка с православным крестом на обложке, указал на свободное кресло:

– Присаживайтесь, ваше высокопреосвященство, и присоединяйтесь к нашей беседе. Позвольте мне представить наших гостей - личного представителя местоблюстителя Патриаршего Престола, настоятеля Данилова монастыря, отца Иннокентия с его помощниками.

Сидящий напротив главы Ватикана, одетый в рясу простого православного монаха, пожилой, но еще крепкий мужчина вежливо, на классической латыни, улыбчиво произнес:

– Чрезвычайно рад знакомству, ваше высокопреосвященство. Ваше рвение в служении делу Христа широко известно в Московской Патриархии и может служить примером для всех смиренных служителей Церкви, независимо от принадлежности прихода.

Пачелли в ответ склонил голову:

– Благодарю вас, господин настоятель. Я также рад познакомиться с вами.

– А это мои помощники, - глава Данилова монастыря указал на монаха и монахиню в углу кабинета, которые вместе с вошедшими ранее монахами-иезуитами склонились над столом, заваленным древними свитками, - отец Андрей и сестра Наина.

Услышав свои имена, монах и монахиня обернулись. И в тот же момент статс-секретарь получил страшный ментальный удар, от которого его начавшая было просыпаться способность управлять эмоциями людей опять исчезла. Мгновенно определив, что источником потери им главного оружия является кто-то из этих двоих, кардинал в панике, беззвучно закричал:

– "Кто вы!!? Из какого Дома?! Назовитесь!!"

В ответ в голове кардинала раздался тихий, на грани эмоциональной слышимости смешок, а потом, ломая остатки воли, сознание существа, известного окружающим как Эмилио Пачелли, посетила посторонняя мысль: