Чтение онлайн

19 сентября. В парламенте политику полиции подвергли жесткой критике. Однако доктор Ротмунд и активисты «Отечественного фронта» все как следует продумали, и в итоге им удалось одержать верх. Решающим стал тезис об угрозе голода из-за наплыва мигрантов. Впрочем, многие швейцарцы продолжали критиковать политику правительства в отношении беженцев, поскольку не могли смириться с отказом от исторической роли Швейцарии как убежища для преследуемых. Полицейский департамент при поддержке «Отечественного фронта» контраргументировал это тем, что беженцы не участвуют в политической деятельности. Если бы они в ней участвовали, тогда на них распространялись бы все соответствующие права и гарантии.

17 октября. Федеральный Совет принял логику Ротмунда и постановил: все иностранцы, за исключением дезертиров и политических беженцев, проникнувшие в Швейцарию незаконным путем, подлежат немедленной высылке в ту страну, из которой они прибыли. Особенный акцент делался на понятии «политический беженец».

Тем временем пограничники все чаще пропускают беженцев, поскольку не находят в себе сил стать соучастниками убийства. Многие беженцы проникают в крупные города, где проще избежать поимки.

18 июня. Федеральный Департамент юстиции и полиции приказывает полицейским подразделениям в кантонах высылать из страны всех гражданских беженцев, за исключением инвалидов, женщин и детей младше 16 лет.

19 июня. Франция пала под натиском немцев, и 45-й корпус французской армии, включавший одну польскую дивизию, перешел швейцарскую границу, чтобы избежать пленения. До конца месяца в Швейцарию вошли свыше 40 тысяч французских солдат и около 7500 гражданских лиц – естественно, без виз. К концу июля большинство из них вернулись во Францию.

4 августа. Страна по-прежнему разделена на два лагеря по поводу отношения к беженцам. Тем временем Федеральный Совет разъяснил, что полностью осознает тот факт, что отказ в принятии беженца эквивалентен для него смертному приговору. Но политика остается неизменной: беженцев нужно отсылать обратно, «даже если они могут подвергнуться самой серьезной опасности (угроза жизни и здоровью)» [208] .

13 августа. Немцы начали облавы на евреев Франции, и к швейцарской границе прибыла новая волна беженцев. Снова нашлись пограничники, неспособные отдать их в руки палачей, и доктору Ротмунду приходится повторять приказ: не впускать никого.

28 августа. На конференции полицейских в Лозанне представители всех кантонов одобрили приказы федерального правительства от 4 и 13 августа и подтвердили готовность в точности их придерживаться.

26 сентября. Некоторым беженцам удается убедить пограничников, что они являются политическими беженцами. Федеральный полицейский департамент вынужден дать дополнительное разъяснение: «Согласно текущей практике, беженцы только по признаку национальности не являются политическими беженцами» [209] .

3 октября. Фон Штейгер просит у армии помощи в охране границ. Шесть дней спустя военные оснащают проволокой с шипами те контрольно-пропускные пункты, через которые проникает больше всего нелегальных беженцев.

Ноябрь. «Отечественный фронт» публикует воззвание, щедро усыпанное резкими антисемитскими тезисами.

29 декабря. Федеральный полицейский департамент в еще более жесткой форме предписывает пограничникам: «Во всех случаях следует удостоверяться, что подлежащие высылке беженцы не имеют возможности связаться с кем-либо ни напрямую, ни опосредованно (особенно по телефону)» [210] .

Война близится к концу. Видя, что Германия отступает по всем фронтам, а Союзники успешно высадились в Нормандии, Швейцария решает создать себе алиби. Одновременно об этом же начинает задумываться и Германия. После ряда переговоров странам в последний момент удается прийти к соглашению, в результате которого тысячи евреев переправляются из Германии в Швейцарию.

9 июля. Правительство Швейцарии отменяет приказ от 29 декабря 1942 года, регулирующий отношение к беженцам. Официально евреев по-прежнему не считают политическими беженцами, однако теперь пограничники могут впускать «беженцев, жизни которых угрожает действительная опасность по политическим или иным причинам [211] и у которых нет другого выбора помимо бегства в Швейцарию, чтобы избежать этой опасности» [212] .

21 августа. Глава еврейской общины Швейцарии Сали Мейер провел переговоры с контактером СС Куртом Бехером, благодаря чему в Швейцарию без лишних формальностей удается ввезти 318 венгерских евреев из концлагеря Берген-Бельзен.

25 августа. Доктор Ротмунд окончательно смирился с новым положением вещей: он просит швейцарское посольство в Берлине опротестовать депортации и объявляет, что Швейцария готова принять новых беженцев.

Ноябрь. К этому времени Париж уже освобожден, американцы продвигаются к Германии, а русские входят в Будапешт. Гитлер издает указ, согласно которому отступающие войска должны уничтожить всех евреев. Если оставляется концлагерь, всех евреев в нем также нужно убить.

У Союза ортодоксальных раввинов Нью-Йорка были два опытных швейцарских представителя: Исаак и Реха Штернбух из города Сен-Галлен. Еще в 1939 году они по фиктивным визам и с помощью сочувствующего шефа полиции Поля Грюнингера добились освобождения нескольких сот евреев из Дахау и провезли их в Швейцарию. Они же помогали беженцам получить парагвайские паспорта. Позже они активно сотрудничали с доктором Рубеном Хехтом, представлявшем в Европе движение «Иргун» (еврейская подпольная организация в Палестине). Доктор Хехт был талантливым молодым человеком, который родился в Швейцарии и был ее гражданином, благодаря чему быстро находил со швейцарцами общий язык. Поскольку он вышел из известной швейцарской семьи, перед ним открывались те двери, которые для других в его обстоятельствах были бы плотно закрыты. Группе Штернбух – Хехт удавалось осуществить практически невыполнимые операции. И вот в 1944 году они разработали план, который ужасно не понравился еврейскому истеблишменту.

Жан-Мари Мюзи, бывший президент Федерального Совета, был членом «Отечественного фронта» и сторонником самых решительных мер. Он был на нескольких ежегодных собраниях партии в Нюрнберге, и иногда его называли швейцарским Квислингом. Ходили слухи, что Мюзи водит дружбу с самим Гиммлером, так что лидеры швейцарского еврейства предпочитали его сторониться. Но Доктор Хехт и супруги Штернбух поняли, что Мюзи был как раз тем человеком, через которого можно выйти на немцев, тем более что Мюзи сам хотел поправить свою репутацию. Они с ним связались, и он подтвердил, что знаком с Гиммлером, но не очень близко. Он согласился поехать в Берлин и поговорить с Гиммлером по поводу освобождения двух братьев Рехи Штернбух. На тот момент (октябрь 1944 г.) это было в интересах не только Гиммлера, но и немцев в целом, которым было важно обеспечить себе алиби.

2 ноября. Мюзи отправился в Германию и встретился с Гиммлером в его личном вагоне в Силезии. Разговор длился два часа. Мюзи удалось убедить Гиммлера, что плата грузовиками невыполнима и правильнее заменить ее наличными деньгами. Через два часа Гиммлер согласился выпустить все 600 тысяч евреев (именно столько, по его словам, содержалось в концлагерях на тот момент) взамен на некоторую сумму денег, точный размер которой будет определен позже. Эти деньги должны были перейти немецкому Комитету красного креста для покупки медикаментов для помощи жертвам бомбардировок. Этому плану мог помешать Гитлер, но Гиммлер пообещал уладить все самостоятельно. Он также потребовал, чтобы американские и британские газеты благосклонно отозвались об этой внезапной перемене позиции.