Чтение онлайн

Вот какие взгляды на Гитлера и Холокост исповедовал человек номер один в канадской иерархии. Рутинной работой по фильтрации евреев занимался другой чиновник, Фредерик Чарльз Блэр, своего рода канадский аналог американца Брекинриджа Лонга. Будучи главой Иммиграционной службы, именно он контролировал иммиграцию в эту огромную страну, и именно он стал главным пособником нацистов. Блэр тоже был ярым антисемитом. В стремлении как-то рационализировать свои антисемитские взгляды он говорил о «непопулярности» евреев, не понимая, что, по сути, оправдывает антисемитизм антисемитизмом. 13 сентября 1938 года он написал такие издевательские слова: «Никогда еще со стороны еврейского народа не было такого давления с целью проникнуть в Канаду, как сейчас, и я рад добавить, что за 35 лет моей работы эта ситуация никогда не контролировалась так хорошо» [143] . Своему шефу, министру рудников и природных ресурсов Томасу Крирару, он пишет, что стране угрожает «наплыв еврейского народа», но он (Блэр) прекрасно понимает, что обязан не допустить этого [144] .

В евреях ему не нравились «некоторые обычаи», например, что «они невероятно эгоистичны в стремлении всеми силами получить визу для родственников или друзей» [145] . Мистер Блэр не удосуживается объяснить, что такого эгоистичного в желании спасти жизнь родственника или друга. Не нравится ему в евреях и другое: они «умеют организовать свои дела лучше, чем другие люди» [146] . Конечно же, с точки зрения сотрудника министерства по делам полезных ископаемых, это более чем веская причина, чтобы не впускать в страну таких опасных людей.

Когда его просили впустить в страну беженцев, Блэр обычно не старался придавать своим объяснениям дипломатический флер, как это делал Лонг. Как правило, он всегда приводил один и тот же мотив: Канада не испытывает необходимости в этом человеке. О том, что Канада могла бы помочь этому человеку в «необходимости» жить, Блэр предпочитал не думать. Для подкрепления аргументации обычно добавлялось, что беженец не владеет сельскохозяйственными специальностями (по мнению Блэра, ни один еврей в принципе не способен ими владеть). Но как быть с теми беженцами, которые действительно занимались фермерством или скотоводством? Их тоже не впускали, под другими предлогами.

Газета Виндзор Таймс в выпуске от 27 января 1939 года обратила внимание, что правительство крайне предубеждено к еврейским фермерам. В газете писалось: «Стоит посмотреть на ситуацию в Палестине, чтобы понять, что еврейские фермеры успешно ведут дела начиная с тех времен, когда еврейские колонисты превратили Палестину в сад. Продукция еврейских ферм пользуется спросом по всему миру». Чуть ранее ведущий финансовый журнал Канады Файнэншиал пост неодобрительно высказался о том, что правительство не желает воспользоваться богатым опытом беженцев. «Если Канада действительно хочет получить столь желательных иммигрантов из Европы, сейчас самое время это сделать, – говорилось в журнале. – Больше такой возможности не будет».

«Желательные иммигранты» просили визы тысячами – и все получали отказ. В прибалтийских странах жили очень опытные еврейские фермеры. Это подтверждает Марк Соренсен, канадский христианин датского происхождения, представитель Канадской тихоокеанской железной дороги в скандинавских и прибалтийских странах. Соренсен хорошо знал ситуацию в балтийском регионе; помимо прочего, он вел записи обо всех просителях канадской визы. В частности, он подтверждает, что об иммиграции в Канаду просили сотни опытных еврейских фермеров, многие из которых были довольно состоятельны. К его немалому удивлению, все они получали отказ исключительно на основании своей национальности, хотя канадские власти неоднократно повторяли, что нуждаются именно в таких людях. Некоторые беженцы владели состояниями суммой свыше ста тысяч долларов, но приговор был неумолим: никакой визы. Когда немцы захватили прибалтийские страны, бoльшая часть этих евреев были убиты [147] . Соренсен замечает, что иммиграционная служба «совершенно не понимала требований времени и потребностей канадского народа».

Не менее жестко охарактеризовал работу канадской иммиграционной службы и европейский менеджер по колонизации Канадской тихоокеанской железной дороги Х. К. П. Кресвелл. Он пишет об одном случае, когда чехословацкий еврей разместил на счету в лондонском банке 100 тысяч американских долларов – огромная по тем временам сумма – и сообщил, что хотел бы инвестировать эти средства в Канаде. В визе ему было отказано. Обоснование: проситель может «использовать эти деньги для ведения дел в Великобритании» [148] .

Хотя канадский рынок одежды полностью контролировался Нью-Йорком, в Канаду не пустили успешных производителей одежды из Европы, готовых инвестировать в создание производства 170 тысяч долларов. Причина: они были евреями. В этом случае объяснение было следующим: заявители будут вынуждены конкурировать с другими участниками рынка [149] .

Еще один пример того, как иммиграционная служба Канады саботировала экономическое развитие собственной страны. Из Франции поступило прошение о визе от трех польских евреев, владевших успешным кожевенным заводом. В Канаде они планировали также построить кожевенный завод, для чего собирались инвестировать 120 тысяч долларов сразу и чуть позже еще 100 тысяч. Визы им не дали. Причина: Канаде не нужен еще один кожевенный завод [150] .

Кем бы ни был беженец – фермером, промышленником, кем угодно, – он никогда не получал канадскую визу, за редкими исключениями при наличии связей в Оттаве. Иммиграционная служба отвергла опытных ремесленников, ученых, инженеров, даже одного специалиста по ремонту самолетов – крайне редкой на то время профессии, – только потому, что всем им не повезло родиться евреями [151] .

Когда визу не смог получить опытный специалист по ремонту самолетов (который также имел опыт в разработке дизельных двигателей), Соренсен пришел в ярость. Он пишет: «В то время, когда мы платим бешеные деньги ремонтникам самолетов, когда по всей империи пытаются найти как можно больше самолетов, потому что это вопрос жизни и смерти, как Оттава может отказывать таким просителям?» [152] Этому канадскому патриоту было невдомек, что дело не в профессии, а в национальности. Он не читал дневник премьер-министра, где были такие слова: «Мы должны очистить эту часть континента от волнений и от слишком большого количества примесей иностранной крови» [153] .

В Канаде заявления на визы проходили через Общество содействия еврейской иммиграции, и ответ этой организации тоже всегда был одинаков: извините, ничем не можем помочь, в настоящее время евреи в Канаду не допускаются.

Мистер Блэр не стеснялся своего антисемитизма, тем более, что у него были влиятельные сообщники: премьер-министр и лидер оппозиции Морис Дюплесси, представлявший Квебек, самую антисемитскую провинцию Канады. Они внимательно следили за соблюдением иммиграционной политики. С евреями Блэр общался высокомерно и резко, что видно из одной его встречи с еврейской делегацией. Он не сообщает, о чем шла речь; возможно, евреи пришли просить спасти жизнь своих соплеменников. Он упоминает, однако, что лично знаком с тремя из них. Вот как он описывает эту встречу: «Я предположил, что им стоило бы созвать конференцию и объявить день смирения и молитвы, – а может и не день, а неделю или больше, – и попытаться честно ответить на вопрос, почему же они столь непопулярны…» [154]

Конечно, когда так себя ведут высшие руководители страны, что остается говорить о более нижестоящих чиновниках. Вот какой случай произошел в канадском консульстве в Голландии. Одна женщина обратилась за визой для себя и своей семьи. Она указала, что располагает суммой в иностранной валюте, эквивалентной 50 тысячам долларов – более чем необходимо. Ее имя было нееврейским, и сотрудник консульства сказал: «Замечательно». Но когда она заполнила форму и указала свою фамилию – Рапапорт, – чиновник прямо перед ней порвал заявление и сказал: «Это еврейская фамилия, извините, визы не будет». Невероятно? Нет, учитывая, что антисемитизм в канадской бюрократической системе исходил из самых верхов [155] .

Премьер-министр Кинг дошел даже до того, что объявил непатриотичным просить о въезде в страну для еврейских беженцев. Когда мир узнал об ужасах Хрустальной ночи, Кинг встретился с группой канадских евреев и сказал им, что эта ночь стала благословением, потому что вызвала в мире такую реакцию. При этом сам премьер-министр сделать ничего не может, потому что должен «придерживаться взглядов тех людей, которые поддерживают правительство» [156] . Люди, привыкшие выслушивать антисемитские замечания, поняли намек: если ты просишь о спасении беженцев, ты выступаешь против правительства.