Чтение онлайн

В 1923 году викарий Йозеф Рот назвал евреев нравственно ущербной нацией, которую нужно удалить из общественной жизни. Конечно, растущая нацистская партия только вдохновлялась подобными заявлениями. Рот добавляет, что если при этом «пострадают некоторые добрые и безвредные евреи, в которых национально обусловленная безнравственность не проявляется [166] , это не будет нарушением христианской любви к ближнему…» [167] А викарий Майнца доктор Майер утверждал, что в своем труде Майн кампф Гитлер «верно описал» вредное влияние евреев на интеллектуальную жизнь Германии [168] . Вот в каких книгах находили руководство искренние католики.

В том же ключе высказывался отец Филипп Хаузер из Аугсбурга. Он соглашался с утверждением нацистов, что немцы проиграли войну из-за евреев. Евреи для него были проклятым народом, отвергнутым Богом, он называл их «крестом Германии» [169] .

Конечно, антисемитизм немецкой католической церкви не был столь же неистовым и непреклонным, как у нацистов, у которых уже тогда была песня со словами: «Когда с ножа льется кровь евреев, все идет гораздо лучше». В большинстве случаев антисемитизм католиков был смягчен призывами к христианской любви даже к евреям. Церковные деятели не призывали к конкретным действиям против евреев, но они создавали общую атмосферу, все больше и больше нагнетая антиеврейские настроения. Эти настроения подогревали популярность национал-социалистической партии, и когда к власти пришел Гитлер, католическая церковь в Германии уже была активным проводником антисемитских идей.

Пожалуй, главными сторонниками нацизма были австрийские епископы, в первую очередь венский кардинал Инницер. Население Австрии состояло из католиков на 94,4 процента. По традиции церковь активно участвовала в делах государства, и уже много лет главным политиком Австрии был священнослужитель – монсиньор Игнац Зейпель. Он был одновременно и священником, и канцлером (премьер-министром), причем вторую должность он занимал дважды. Серьезной политической фигурой был и австрийский кардинал Инницер, от которого многие ждали руководства, как относиться к постоянно набирающему популярность национал-социализму.

И кардинал не заставил себя долго ждать. 19 марта 1938 года, после недели арестов, убийств и зверств, на улицах Вены появились большие плакаты, в которых от лица церкви выражалось одобрение действий нацистов. Австрийские епископы призывали всех добропорядочных граждан поддержать нацизм и тем исполнить свой долг перед народом. Под текстом стояла личная подпись кардинала Инницера, а рядом нацистское приветствие – «хайль Гитлер». Помимо прочего, текст содержал раболепные славословия в адрес недавно назначенного губернатора Австрии. Венский кардинал адресовал ему свое «самое глубочайшее уважение». Для пущей убедительности кардинал лично приписал слова «хайль Гитлер» большими буквами.

Из двух следующих примеров предельно ясно видно, как тесно сотрудничали друг с другом новое нацистское правительство и католическая церковь.

Практически сразу после прихода Гитлера к власти архиепископ Фрейбургский Конрад Грёбер, один из ведущих клириков немецкой католической церкви, вступил в ряды СС в качестве «пропагандиста» (foerderndes Mitglied) [170] . Епископ Оснабрюка Вильгельм Бернинг, который незадолго до того председательствовал на конференции немецкой церкви, вошел в состав Государственного совета Пруссии. Как и полагается при диктаторском режиме, этот орган не имел широких полномочий. Все важные решения принимал лично Гитлер и его соратники. Однако с точки зрения церкви это было очень важное назначение, потому что оно символизировало единство церкви и нацистского руководства. Его поддержал лично папа Пий XI [171] .

Епископу Бернингу доверяли настолько, что даже разрешили посетить несколько концлагерей. Пресса сообщала, что он пообщался с заключенными и призвал их исполнить христианский долг верности германскому народу и правительству. Также сообщалось, что в разговоре с охранниками лагеря Ашендорфер-Мор он похвалил их за работу и три раза воскликнул «зиг хайль» в честь фюрера и немецкого отечества. Газета Koelnische Volkszeitung написала, что епископ высоко оценил убранство концлагерей. Иезуитский священник Фридрих Мукерман в своей еженедельной газете, которая издавалась в Голландии и часто критиковала немецкую церковь, подтвердил, что епископ Бернинга действительно посещал концлагеря [172] .

Те католики, которые испытывали угрызения совести от убийства евреев, теперь могли делать это со спокойным сердцем: сама церковь официально одобрила «убийственную» ненависть по отношению к евреям. В пастырском послании к архдиоцезу Фрейберг от 30 января 1939 года архиепископ Грёбер написал, что евреи не просто ненавидели Христа, а ненавидели его «убийственно», причем их «убийственная ненависть» продолжалась «веками» [173] . Это заявление было сделано уже после Хрустальной ночи, когда по всей Европы бушевали еврейские погромы. Сложно не увидеть связи между заявлениями архиепископа Грёбера и его работой в СС.

Грёбер был не единственным служителем католической церкви, кто подливал масло в огонь антисемитизма. Многие богословы изобретали различные теории для оправдания ненависти к евреям. Так, богослов Теодор Боглер написал, что евреи не просто убили Иисуса, но до сих пор ненавидят христианство и пытаются уничтожить Церковь [174] . Один из ведущих теоретиков католицизма епископ Алоис Худаль утешил всех тех, кто задавался вопросом: как чинить еврейские погромы в обществе, в котором верховенствует закон и правосудие? Не проблема, пишет уважаемый богослов. Евреи находятся вне правовой системы, она на них не распространяется [175] .

Это лишь самые яркие примеры антисемитских заявлений служителей немецкой католической церкви, в которых они морально оправдывают преследование евреев.

Но как насчет тех священнослужителей, которые выступали против национал-социализма? Разве мюнхенский кардинал Фаульхабер не осудил нацизм, так что даже его дворец был сожжен? В действительности кардинал Фаульхабер в первую очередь защищал права католической церкви. Он вступался за Ветхий Завет, но не за евреев. По его словам, нравственная красота Ветхого Завета не имеет ничего общего с духом современных и древних евреев. Оправдывая Ветхий Завет, кардинал одновременно осуждает евреев за ростовщичество, захват земель, притеснение фермеров и т. д. Он пишет: «Народ Израиля, он (Ветхий Завет) вырос не в вашем саду, он посажен не вами. Это осуждение ростовщического захвата земель и притеснения задолжавших фермеров, этот запрет ростовщичества – плод не вашего духа» [176] .

Антисемитизм был не единственной темой, в которой немецкое духовенство вторило нацистам. На самом деле церковная иерархия поддерживала Гитлера во всем, вплоть до военной агрессии против соседей Германии. Когда немцы захватили католическую Польшу и убили десятки тысяч набожных польских католиков, во всех церквях страны звенели колокола – но не в память о погибших, а в честь победы. То же происходило, когда пала католическая Франция, подчинившись не только военной мощи нацизма, но и его пропаганде. А когда стало ясно, что Третий Рейх окончательно проиграл войну, церковь продолжала благословлять солдат и призывать отдавать жизнь ради победы той преступной системы, во власти которой оказалась Германия. Церковь настолько вобрала в себя нацистские идеи, что во время церковных служб прихожане, имевшие еврейских предков в пределах четырех поколений, должны были сидеть в отдельном секторе. Как минимум один кардинал и вовсе высказал мысль, что для «еврейских христиан» должны проводиться отдельные службы.

Иногда в качестве доказательства, что немецкие священники выступали против нацизма, приводят имя еще одного человека – епископа Мюнстера Августа фон Галена. Он публично осудил нацистскую программу эвтаназии – убийства умственно отсталых и инвалидов. В результате этой варварской программы было убито около 70 тысяч человек, и остановить ее нацисты решились только тогда, когда по всей стране прошли массовые акции протеста. Этот пример показывает, что общественный протест против массовых убийств мог быть эффективен даже в гитлеровской Германии. К сожалению, в случае с убийством евреев ничего подобного не происходило. Епископ фон Гален никогда публично не осуждал убийство евреев, как он осуждал – и весьма эффективно – программы эвтаназии. Да, он говорил о «фундаментальных правах человека» [177] , но при этом никогда не упоминал евреев. С одной стороны, он приобрел себе алиби как правозащитник, с другой стороны, евреям он ничем не помог.