Чтение онлайн

— Здорово! Не разбудил?

— Нет, нет, — прикрывшись ещё и рукой, пробормотал он и всё пытался понять, что за пассажир и насколько он опасен. Человек в камуфляже, упитанный молодой мужчина, с круглым загорелым лицом и бритой головой невольно напоминал далекого Балмасова, собственно, теперь все большие люди в камуфляже будут ему напоминать рыжего спецназовца. А этот кто? Омоновец? Нет, погоны у него, кажется, общевойсковые. И по званию, насколько он понимает, прапорщик.

— Ну, зёма, давай знакомиться! Виктор! Для своих — Витёк. И ты зови — не обижусь.

Налитое лицо прапора было совсем рядом, из большого красного рта несло перегаром. И пришлось, замешкавшись — какое имя назвать? — хрипло выдавить уже ставшее привычным: Николай.

— Ты чё, не проснулся, че ли? — поднял голову Витёк. — А, понял, понял, с похмелюги, угадал?

— Скажите, а это была какая станция?

— Белогорск, земеля! — радостно сообщил военный. — Я с тобой до солнечного Биробиджана.

Он уже извлек из сумки сверток с одеждой и, быстро скинув камуфляж, принялся переодеваться и делал это так быстро, будто на спор. Оказавшись в шортах с большими карманами, прапорщик стал выкладывать из сумки банки, пакеты, бутылки и скоро заставил ими весь столик. Выгрузив припасы, военный стал внимательно осматриваться, и не успел беглец обеспокоиться причиной такого профессионального осмотра, как пассажир вытащил из сумки отвёртку, большую, полноценную, блестевшую хромом отвёртку. И, подняв её к носу лежащего на верхней полке пассажира, с радостной улыбкой пояснил: японская!

И с той же улыбкой там, внизу, стал откручивать откидную сетчатую полочку для газет. Полочка долго не поддавалась даже такому крепкому товарищу, каким был пассажир из Белогорска. И только минут через десять упала в его пухлые ручонки и тут же исчезла в объёмистой сумке. Он что, с ума сошёл, вот так на глазах скручивать, запоздало забеспокоился на своей полке беглец.

— Зачем вы это делаете? — дёрнуло его за язык.

— А чё такое? — поднял голову прапорщик. И что-то, видно, рассмотрев в лице верхнего пассажира, вдруг ощерился. — Ты это… кочу май, зёма! Кочу май!

Это выглядело бы прямой военной угрозой, если бы прапорщик, не переменив вдруг тон, счел нужным весело добавить:

— Нет же ничего приятней, бля, чем надыбать хорошую вещь по дишману!

— Это как? — не понял верхний пассажир.

— А по дешевке — во как! Но особое удовольствие — это сфиздить, — рассмеялся бойкий товарищ.

— Вы сойдёте с поезда, а меня спросят, куда она делась?

— Так ты из-за этого? — повернулся к нему прапорщик. — Ты чё, сам её присмотрел? Так и вторая ж есть, я снимать не буду — пользуйся. А насчёт спросят, так кто там спросит? Кто спросит? Чё, сам никогда ничего не скручивал? — И голос вояки стал насмешлив: мол, знаем, знаем, как тибрил чего-нибудь.

— Я тебе, земеля, так скажу: скоко от государства ни отломишь, а своего всё одно не вернешь. Ты понял? Давай слазь, харчиться будем. Я вижу, ты экономно едешь — на столе пусто, а у меня лишнее, так что присоединяйся! — От развёрнутой на столе еды, и правда, несло сытным духом, но вот чего он не мог, так это принять приглашение прапорщика. И уже хотел отвернуться, но тот не отступал:

— Давай, Коля, давай подсаживайся, подсаживайся. У меня тут на взвод наготовлено. И самогонка чистая, без балды!

— Извините, я не голоден, — не нашёл другого предлога для отказа верхний пассажир.

— Ты че, на диете? Какая у мужика может быть диета-муета? Я вот только от стола, и выпили, и закусили хорошо, но почему опять не закусить и не выпить? А ты часом не мусульманин? Нет? А то похожий… Тебе б это… как его… ну, этот платок намотать — вылитый чех.

— Нет, пока не мусульманин, — попытался пошутить верхний. Прапорщик шутки не принял.

— Что значит пока? Ты это брось! Я бы всех, кто переходит в мусульманство, всех, бля, сразу ставил к стенке, — пригвоздил прапорщик, наливая что-то в стакан. Выпив, он стал быстро поглощать свои припасы, сопя и мурлыча. А беглеца снова неразумно дёрнули за язык.

— А зачем вам, Виктор, полочка?

— Так в «Камаз»! — весело откликнулся снизу Витя. — В кабину прям один в один подойдёт, над спальником прикручу. У меня камазёнок собственный, сам и собрал. Я б и верхнюю полку тож скрутил, её можно в кузове приспособить. И там бы она опускалась и поднималась, опускалась и поднималась… Прикинь, а? Но тяжёлая, зараза — сам не допру.

«Он что, серьёзно? Хотел бы я посмотреть, как он эту полку выносил бы из вагона». А военный пассажир, сияя круглым лицом в ямочках, стал доверительно, как другу, рассказывать:

— Я, чтобы ты знал, зёма, много чего могу! Я ж это… в мотострелковой части служу, смекаешь? И этих камазиков у нас, кажись, штук шесть, а то, может, и восемь было. Так я свою машину собрал из трех, от одного мост, от другого двигатель… Нет, двигатель я с пожарной машины снял. Прикинь, вообще канолевая была, стояла на консервации, прям девочка ещё была — муха не сидела. И движок хороший, бензиновый, щас таких и не делают. Бензина, конечно, жрет много, но прет по трассе — крузаки шарахаются. А чё мне бензин? У меня топливо на халяву, тырю втихаря. Я и кузов с кунгом притырил. Ну, этот… с передвижного командного пункта. Не кунг — сказка! Печка автономная, места спальные! Четыре места, прикинь! Машина получилась — любо-дорого. Семью на ней во Владик вывожу. Вещей берем — почти полквартиры загружаем и — вперед к Японскому морю. Вот месяц назад ездили, на Шаморе встали — всё своё, и хорошо так отдохнули…

— А к Чёрному не пробовали? — зачем-то спросил верхний. Не молчать же в ответ на эти простодушные откровения.

— Да ты чё, зёма? Это ж куда переть! На кой мне, бля, то Чёрное море, это ж помойная яма. И люди там, скажу тебе, не люди, а людишки, все понтуются. Там же одни понтярщики! У нас здесь у самих всё есть, а с машиной — рай, живи — не тужи! Не, нам Россия без надобностей! Чё там ловить?

— А как же вы списали всё то, что… что взяли в части? — было любопытно, что ответит. Вопрос прапорщика нисколько не смутил, он только заговорщицки ухмыльнулся.

— Так война ж, земеля, была! Под неё знаешь, скоко всего списали?

— Какая война? — удивился верхний пассажир. И уже хотел переспросить: какая из войн, но Виктор готов был ответить и без уточнений.

— Не, ты, я вижу, совсем простой, не догоняешь! Обыкновенная война! Которая в Чечне была! Забыл? Собрались нас уже во вторую чеченскую отправлять туда, а с какой радости нам та Чечня? Где они, а где мы? Это ж куда, бля, переть, прикинь? Да у нас свои китайцы под боком! Так вот, говорю ж, собирались отправить, а не отправили! Не на чем было! — развел ручками прапорщик. — Техника — «камазы», «уралы» там — все не на ходу. Ну, из округа, само собой, понаехали, стали разбираться, подсудное ж дело!.. Но я тебе так, зёма, скажу, на войну никому не хочется — это раз, погоны терять — это два. Ну, и замяли всё! А как не замять? Да если б копать начали! О! Витёк последним бы присел по этому делу…