Чтение онлайн

В маленьком магазинчике был большой выбор всякой снеди, но вот подходящей, а значит, пустой лавочки всё не было. Пришлось присесть рядом с мамашей и детской коляской, юная особа читала книгу, ребёнок спал, и было так хорошо и мирно, вроде, и он причастен к этой благости. Только откуда тянет гарью? Где-то пожар? Почему где-то, это у него земля под ногами горит. Но пока он сам не превратился в дым, надо перекусить, потом пробежаться по газетам… Только жевать на лавке было неудобно, сразу видно — бездомный. Вот и женщина, осмотрев его, обложенного газетами, быстро снялась и покатила куда-то со своей коляской. Ну, что ж, благословясь, перекусим! А может, сначала газеты, а потом еда. Да, грандиозный план он обсуждает сам с собой — что сначала: съесть булку или прочитать газету?

Булочка оказалась свежей, и он пожалел, что взял только одну, но после бутылки кефира он почувствовал себя вполне сытым. Вытянув ноги и откинувшись на твёрдую спинку лавки, он посидел так несколько минут, рассматривая карту. Город на ней длинной полосой вытянут с севера на юг. Так, топография понятна! Он даже может определить, в какой части города он сидит в тени деревьев. Ну да, за рекой в тени деревьев, и река Амур была совсем близко. Теперь газеты! На первой полосе того самого «Коммерсанта» международные новости, но он так далек теперь от этих сфер и, что удивительно, не испытывает ни малейшей потребности знать, что там делается в мире. Материал о его персоне был на третьей полосе, в нём перетиралась тема международного заговора. Эх, если бы! Рядом полный текст заявления госдепартамента, где осторожно погрозили пальцем правителю: нехорошо, мол! В заключение этого сего документа американское правительство выражало надежду на то, что беглец скоро будет найден. Вот этого, господа, не надо! Сам найдусь.

Газета объявлений была объёмной, и напечатаны они были таким мелким шрифтом, что вскоре заломило глаза. Но главное он вычленил: за квартиру с телефоном требовалось заплатить за три месяца вперед и сразу. Нет, это не по карману. Были предложения о сдаче с почасовой оплатой, но только телефонов в таких квартирах не может быть по определению! Да, всё упирается в связь. Ну, не может он купить телефон на чужой паспорт, не может. Его физиономия и Толя в паспорте — более непохожих внешне людей просто нет. Да, он может сказать, что покупает телефон для друга, родственника, наконец… Жаль, не продаются у нас пока одноразовые телефоны, зашёл бы в супермаркет, купил такой аппарат, его и регистрировать не надо. А с регистрацией… Нет-нет, он рисковать не будет.

А вот это зря! Оформить телефон можно и без паспорта. Пришёл бы он в маленький частный магазинчик, что оказывает дилерские услуги большой телефонной компании, выбрал бы телефон, а когда девушка начала оформлять подключение, похлопал бы себя растерянно по карманам: «А я паспорт дома забыл. Что делать?» А девушка бы рассмеялась: «Ничего страшного, я сейчас вас подключу. А вы придёте домой и с нового телефона продиктуете свои данные…»

Так и не определившись, он оставил на лавочке газеты и пошёл дальше, и скоро вышел на площадь. Там были и церковь, и памятник. А за ними угадывалась всё та же могучая река, и хотелось выйти на набережную, побродить, посмотреть на знаменитые амурские волны. Нет, нет, когда-нибудь потом. Если потом будет. И тут взгляд уперся в вывеску: «Краевая научная библиотека». Интересно, что это библиотеки встают у него на пути? Да, он нашёл бы там разнообразную информацию, но и в библиотеке ещё на подступах к читальному залу нужно пройти контроль… Но зачем научная, ему бы библиотеку попроще, не с такими строгими правилами. Надо вернуться на бульвар, там ведь именно такая и была. Надо вернуться! В библиотеке должен быть справочник и обязательно есть телефон…

Удостоверение личности требовалось и здесь: хоть что-нибудь, пропуск, например, объясняла ему девушка. А он топтался у кафедры и бубнил: «Извините, нет ничего, так получилось…» — «Ну, хоть данные своего паспорта помните?» И тогда он назвался Анатолием Андреевичем Саенко и без запинки продиктовал читинский адрес майора. И всё боялся, что девушка скажет: «Ну, какой вы Анатолий Андреевич! Вовсе даже и не похожи на майора…»

Но девушка, замявшись, только предупредила: «Извините, но с иногородней пропиской обслуживаем только в читальном зале!» Господи, милая, да только это и нужно! Но только он собрался заикнуться о справочнике, будь он не ладен, как девушка снялась с места и упорхнула птичкой за стеллажи.

Придётся подождать. В просторном зале никаких читателей, только древний старичок у окна со стопкой книг. Он уселся у стеллажей с подшивками и тут же увидел журнал со своей физиономией. Фотография была старая, из тех победительных времен, что давно канули в лету. По левому краю обложки шла кричащая надпись: «Кто убил знаменитого узника?» И хотя у него давно нет ничего общего с гладким господином, надо убрать эту физиономию подальше. Несколько выпусков журнала были проткнуты в левом углу и сшиты обувным шнурком. Осталось только перекрутить шнурок, и теперь на виду было не лоснящееся лицо, а реклама кофе. Так-то лучше.

Листая для вида какой-то журнальчик, он всё стерёг момент, когда вернется библиотекарь. Вернулась! Но вместо светлых кудряшек над кафедрой теперь возвышалась замысловатая причёска. Всё остальное тоже было другим: вместо юного личика — смуглая женщина с холодным взглядом, она была похожа на постаревшую среди книжной пыли Кармен. Просить что-то у такой особы казалось безнадёжным делом.

— Извините, можно телефонную книгу?

— Телефонную не выдаём, — сухо отозвалась Кармен, перебирая тонкими пальцами карточки в каталожном ящичке. Он ещё растеряно топтался, когда Кармен, не поднимая головы, продолжила:

— Вот у нас культурное место, а знаете, какие бывают читатели? Вырвут страницу, и что тогда?

— Что? — переспросил он.

— Информативная ценность издания будет утрачена, вот что. Читатели совершенно…

— Но разве я попросил что-то ценное?

— Вот вы не понимаете, а мы отвечаем за сохранность фонда.

— Да, тяжёлая у вас работа.

— Нет, я справочник выдам. Но только вы за этим столом сядьте, чтобы я видела…

Пришлось согласиться: ну, хорошо, хорошо, он сядет за этот стол, но через минуту и пожалеть: зачем он ввязался в этот разговор, привлёк внимание. Сейчас Кармен вернется и будет стеречь его, а то он, такой-сякой, возьмёт и вырвет дивные страницы из раритетного справочника. И опознать его будет минутным делом, когда его фотографии здесь в разных изданиях. И ответ на вопрос журнала выйдет самый банальный. Сейчас его может убить профессиональная библиотекарская память, а то и какой-нибудь зоркий читатель! Вот тот дедушка с лупой у окна. Надо уходить и немедленно! Он уже поднялся, собираясь покинуть сие культурное место, но тут вернулась та первая, молоденькая, в руках у неё был толстый потрёпанный том. Справочник?

— А тот библиотекарь, что была только что? — с тревогой спросил он. Куда это она пропала? Узнала, пошла звонить?

— К Аиде Викторовне муж пришёл, — улыбнулась девушка. Ну да, у Кармен есть свой Хозе, ревнует, наверное, к библиотечному фонду. Нет, нельзя так, остановил он себя. Злиться зачем? Женщина-то в чём виновата…

— Это вы заказывали справочник?

— Да-да… Вы не волнуйтесь, я ничего с ним не сделаю.

— Ой, да что волноваться? Смотрите, не жалко…

Он быстро нашёл несколько телефонов, и тут же выписал в свежий блокнот, но телефона штатовского консульства не было. Секретный объект? И неожиданно для самого себя заискивающе попросил:

— Вы не разрешите, воспользоваться вашим телефоном? Я сделаю только один короткий звонок.

— Ну, если только… — девушка замялась, но подняла телефон наверх кафедры. — Если только не иногородний, хорошо?

— Нет, не иногородний! Понимаете, срочно нужно позвонить… в пределах города.

И не успел он набрать шесть цифр, и как грубоватый мужской голос заученно выдал: «Служба информации! Вас внимательно слушают и записывают». Он назвал фамилию журналиста, и голос, прорычав: «Давно нас покинул!», отключился. Вот тебе, бабушка, и юркни в дверь! Но это следовало ожидать. Он уже годы и годы, как выброшен из живого контекста и жизнь застыла и не менялась — у других она насыщена событиями и переменами. Не понимать этого мог только такой, зацикленный на себе субъект, как он.

И, пребывая в растерянности, всё твердил себе: надо уходить, надо уходить, но почему-то тянул время. Вот и подшивку зачем-то взял, и за стол вернулся, и стал листать. И в тишине зала газетные листы, переворачиваясь, издавали такой свистящий резкий звук, что пришлось замереть, вроде как читать. Буквы расплывались, разбегались в разные стороны и мысли в голове. И не было ни одной дельной: план, рассчитанный на журналиста, рухнул! А что он, собственно, паникует? Есть ведь и другие журналисты, а то и оппозиционные издания. И позицию редакций легко вычислить по публикациям, а телефон и адрес они сами сообщают…