Чтение онлайн

Домой я приехал очень поздно, где-то около двух часов ночи, автомобиль оставил около своего дома. Два дня я никуда не отлучался из дома, перерабатывал в голове слова, сказанные на совещании, и думал: «Какие все-таки молодцы наши ребята из СВПК СССР — ни семьи, ни удобств, ни сна, ни покоя, а они, как русские богатыри, защищают своей грудью советский народ, оберегают для него процесс построения самого справедливого общества».

Хоть при построении нашего общества мы и видели много недостатков, но воспринимали их как трудности первопроходцев по сплошным завалам мракобесия капиталистов. Именно они составляли основную разрушительную силу, которая порабощение народов прикрывала, так называемыми рыночными отношениями.

Посидев два дня дома, помогая маме в саду, я понемногу начал успокаиваться. Вспом¬ нил, как в 1953 г. мама заставила меня снять военную форму и надеть гражданский костюм для того чтобы вместе сфотографироваться. Знает ли она, что я остался военным человеком? Что бы она сказала, если бы я появился домой с совещания в военной форме? Наверное, посмеялась бы и сказала: «Генералы не крутят баранку!» Откуда ей знать то, что в нашей службе некоторые люди, находясь в звании генерала, вообще не надевали форму с наградами и всеми регалиями. Откуда ей знать, что порой нам приходилось работать чистильщиками обуви, дворниками, водителями у злейших врагов, возглавлявших разведки, работающие против Советского Союза. Но для этого и была создана наша контрразведка, поэтому-то мы и знали все, что готовят нам наши противники, поэтому-то мы их и опережали всегда и во всем. Правда и то, что мы все были живыми людьми, порой и нам хотелось поразвлечься. Я же всегда завидовал своим ребятам в том, что они не связали себя семьями. Им было легче переносить тяготы и лишения, они были как перекати поле. 19 февраля меня пригласил директор совхоза Михаил Михайлович и сказал:

— Звонил Ниязбеков и просил тебя подъехать к нему. Звонил также сюда Жуков, но не дозвонился, не смог, а дело серьезное. Бери «Победу» и жми.

Я быстро собрался и поехал в Чимкент к Ниязбекову, он был секретарем Южно-Казахстанского крайкома партии. Приехал к нему я около 13:30, Ниязбеков сразу же начал набирать номер Жукова. Когда дозвонились, Георгий Константинович меня спро¬ сил:

— Ты слышал, тезка? Куба завулканизировала.

— Нет, — ответил я.

— Кто у нас там?

Я назвал ему фамилии.

— А кто хорошо знает Че-Гевару и Фиделя Кастро?

— Лучше меня, Басамыкина и Татарчука вряд ли кто знает их.

Я назвал и добавил:

— Но Басамыкин и Татарчук сейчас находятся в Никарагуа. Я сейчас свяжусь по своим каналам с Басамыкиным и Татарчуком, и они вместе через Флориду переберутся на Кубу.

— Ты уверен, что они дней через 6–7 будут там? — спросил меня Г.К. Жуков.

— Больше чем уверен.

— Я до вас с Михаилом Михайловичем достучаться не мог, — добавил Жуков и спросил: — А как ты сам смотришь на этот маршрут?

Я ответил:

— Положительно, но после июля месяца, так как у меня экзамен в техникуме и Ленинке, а это сами знаете… уже надоело крутить баранку.

— Хорошо, хорошо, — проговорил Жуков. — Я в конце марта или апреля буду в Ташкенте, есть о чем поговорить. Хрущев спрашивал, почему ты Хелен Бреун в Ленинграде задержал 19 апреля?

— Да, а что такое?

— Да, так. Мы тут с Никитой Сергеевичем читали эту писанину от Даллеса, Хрущев вспомнил и сказал: «Какие же мы идиоты, он рисковал, задерживая Бреун, в день своего рождения, а мы об этом даже не вспомнили!». Ну ладно, давай тогда связывайся с Усмановым, как договорились, а через неделю еще созвонимся. Там теперь Даллес все ЦРУ свое трясет, такой удобный для янки переполох мы предотвратили. Эти янки превратили Кубу черт знает во что!

Я тут же из кабинета Ниязбекова связался с Аблязовым и передал ему, чтоб он срочно созвонился с Усмановым для переправки Басамыкина и Татарчука из Никарагуа на Кубу. После этого я отправился домой. Затем мы еще дважды связывались с Жуковым по телефону, а 14 апреля 1959 г. я встретил его уже в Ташкенте. С аэродрома мы сразу отправились в ТуркВО, где провели несколько часов, после чего, по приглашению первого секретаря Узбекистана Рашидова, поехали на ужин и ночлег в Дом отдыха ЦК, который находился в Луначарском.

Проезжая мимо техникума, я сказал:

— Скоро я буду защищать здесь диплом.

— Здесь? — переспросил Рашидов.

— Да, — ответил я.

— Так давайте завтра поедем и уладим все эти проблемы: сколько у вас дел, а здесь еще на это придется нервы тратить.

Жуков хитро смотрел на меня и как будто чувствовал, что я отвечу. А сказал я следующее:

— Нет, нет, прошу вас никому и ничего про меня не говорить! Я привык все делать для себя с детства сам. А защита диплома для меня — проверка. Я должен испытать себя, знаю я что-либо по механизации сельского хозяйства или нет. Ведь потом мне придется работать с людьми! Когда мы с Хрущевым летали в Канаду, то я не сидел сложа руки, а научился регулировать сеялку по посеву кукурузы квадратно-гнездовым способом. Вот если выгонит меня Жуков или Хрущев из СВПК, как Булганин в 1955 г., то мне будет чем заняться — буду сеять кукурузу.

Все, включая шофера, громко захохотали. Но Рашидов спросил:

— А как это произошло? Расскажите.

Но рассказал за меня обо всем Г.К. Жуков и дополнил:

— Вот с этого-то времени Георгий Петрович и превратился в гражданского человека. Хотя, я так думаю, давно все можно было исправить.

— Теперь понятно, почему этот подхалим Булганин с треском вылетел, — проговорил Рашидов.

Так, за разговором, мы подъехали к нужному месту. Здесь нас уже ждали. Заехав в ворота дома отдыха, мы сразу пошли в столовую, Рашидов проговорил:

— Как желудку не болеть? Целый день мотаешься, поесть некогда, а ужинать сядешь, готов быка проглотить. Вечером наешься, утром ничего не хочется, так и привыкаешь постепенно к одноразовому питанию.

— В чем-то и от этого польза, — проговорил я. А именно в том, что мы никогда не страдаем отсутствием аппетита.

Снова все рассмеялись. На столе было все: и шашлыки, и плов, и хамса, и, пусть простит меня читатель, но все это стократно было нами отработано, в том числе и первым секретарем ЦК Узбекистана Рашидовым. Я хорошо знал, как он работал, и знал, что он не случайно перешел на «одноразовое питание». Мы уже знали, что наши ребята благополучно добрались до Кубы и полностью владели развивающейся там обстановкой. 15 апреля мы приехали на автомобиле в Бухару, провели совещание с нашей группой, работающей по всей Средней Азии. Число лазутчиков в этом регионе не уменьшалось, и нас интересовало все, с чем они переправлялись на нашу сторону.

С 16 по 18 апреля мы, вместе с Жуковым, без санкций Хрущева посетили КНР Очень радушно были приняты Мао Цзе Дуном и Чжоу Энь Лаем. Нам была отведена самая лучшая гостиница ЦК в Пекине. Встретились с министром обороны КНР Линь Бяо. Из беседы с ним стало понятно, что он настоящий лицемер. Однако ни Мао Цзе Дун, ни Чжоу Энь Лай о нем ничего не сказали, но я знал, что они его не любят. 19 числа, утром, мы вылетели из Пекина в Алма-Ату, где нас встретил Юсупов. Во время обеда, под Алатау, в санатории ЦК КП Казахстана, меня поздравили с 27-летием. Мы немножко это отметили. К нашему удивлению, к вечеру прилетел Хрущев, узнав от Юсупова, что мы находимся под Алатау. Расцеловал меня, поздравив с днем рождения, снял с руки свои золотые часы и подарил мне, объявив при этом, что награждает меня орденом Ленина. Ночь, конечно, прошла весело. Поспали мы часа по 2–3, не более. Утром Хрущев спросил:

— К соседу не ездили? — намекая этим на Китай.

Жуков сказал:

— Мы сюда-то оттуда попали. Летали в Китай на самолете.

— Как же они вас не сбили? — спросил Хрущев.

— Да нет, встретили очень хорошо. Из Пекина до границы нас сопровождали три истребителя.

— Это очень хорошо, — одобрительно проговорил Хрущев. — Надо Кубу не проморгать.

Георгий Константинович рассказал о выполненных нами мероприятиях. Никита Сергеевич после этого рассказа на глазах помолодел: