Чтение онлайн

Василий Васильевич замер на месте, стараясь продемонстрировать змее дружелюбие и искреннее расположение. В этот момент раздалось легкое постукивание теперь уже за его спиной. И этот звук поверг Головачева почти в животный ужас. Неужели еще один удав? Нет, это уже слишком. Он что, набрел на змеиное гнездо?

Василий Васильевич повернулся, боковым зрением по-прежнему следя за пещерным обитателем. И вздохнул с облегчением, увидев, что позади него застыл, опираясь на посох, седовласый старец.

Одет он был в грубое рубище, подпоясанное веревкой. В лучистых ясных глазах сияла радость, которая бывает лишь у младенцев и великих сподвижников. Старец пригладил ладонью бороду, развевающуюся на ветру, и заговорил на древнем языке, который почему-то оказался понятен Головачеву.

– Ты хочешь подняться к небесам?
– спросил отшельник.

"Это же Иоанн Лествичник!" - вдруг понял Головачев.

Неужели это его бесплотный голос до сих пор обращался к нему? Нет, не похоже... Голос старца был мягким, будто наполненным теплом. Тот же голос звучал мертво, холодно и безжалостно.

Разве можно отказаться, когда сам Иоанн Лествичник предлагает тебе пройти путь к небесам? И потому Головачев не задумываясь ответил:

– Да, святой старец, если ты согласишься сопровождать меня.
– И неожиданно для себя добавил: - А что это за голос меня сопровождал?

– Поймешь, когда придет время, - сказал старец.
– А сейчас - представь себе "лествицу" со множеством ступенек. Чтобы приблизиться к Богу, нужно пройти каждую из них. И не просто пройти, а прочувствовать глубинный смысл, заложенный в каждом из достигнутых уровней. Ибо все они являются нравственными ступенями, дающими крепость и силу духа.

Головачев все еще не мог поверить, что византийский монах, который сумел создать руководство по аскетической и мистической жизни, названное им "Лествицей, ведущей в небеса", сам предстал перед ним... Ведь он жил он полторы тысячи лет назад. Но в виртуале и не такое возможно.

Василий Васильевич вспомнил, что еще во время экспериментов с Дмитрием Одиновым удавалось создавать такие режимы погружения в КВР, в которых психика подключалась к высшим метрикам информационного континуума. При этом в виртуале возникали образы некоторых существ и даже процессов, существующих в глубинных слоях Клубка Бытия. Похоже, что у него сейчас это произошло спонтанно. Значит мозг достиг достаточной глубины концентрации и активации. Открылся канал доступа к бессознательному, а через него и к "банку данных Вселенной".

– Я назову тебе основные вехи, - продолжил отшельник.
– Но чтобы их понять, ты должен подняться вверх из миров, на которые Творец взирает со скорбью и печалью, к мирам, освященным радостью Бога. Из мира Тьмы в мир Света. Итак, слушай и запоминай, о путник, ищущий мудрости...

Краем глаза Василий Васильевич уловил внезапное движение змеи. Теперь удав, приподнявшись на хвосте, медленно раскачивался из стороны в сторону, выводя телом замысловатые спирали. Но уже в следующий миг ему было не до удава. Потому что внезапно налетевший ветер, набирая ураганную скорость, закрутился вихрем вокруг Василия Васильевича, и вдруг подхватил его, оторвал от скалы, и поднял в воздух...

– Эти вехи просты и всем известны...
– неслось ему вслед.
– Но ты скоро сам их увидишь и все поймешь.

3.

Ветра больше не было. Пещеры со змеей - тоже. Василий Васильевич увидел себя стоящим в тумане. Ничего не видно даже на расстоянии вытянутой руки. Никаких ориентиров, и ощущения силы тяжести как будто не стало. И что дальше? Куда двигаться и как? От чего отталкиваться и к чему стремиться? Он застыл в состоянии полной неопределенности.

Оставалось взывать к святому старцу. "Что мне делать дальше?" - мысленно обратился к нему Василий Васильевич. И тут же ноги ощутили желанную твердь, а в пелене тумана словно открылось окно. И прямо за окном проявилась, а точнее, вспыхнула картина, в первый момент ослепившая его. Радужное сияние за "окном" соседствовало с глубокой затягивающей чернотой. Когда глаза немного адаптировались, Головачев разглядел, что и за сиянием, и за чернотой скрываются два ряда ступеней. А если точнее, высоких уступов. Уступы эти располагались по диагонали друг к другу, так что путь от одной до другой получался зигзагообразный. Один ряд ступеней шел вверх и весь был окружен сиянием семицветной радуги, где каждый из привычных цветов имел еще и множество оттенков. А другой уходил вниз, в бездонную пропасть, и свечение над ним было черным.

"Это же черная радуга Инферно!" - вдруг понял Василий Васильевич. Видеть ее воочию ему раньше никогда не приходилось. Но о ее существовании он знал из информации, снятой в свое время с мозга захваченного в плен Ирландского Монстра Уве, Воплощения одного из Верховных Демонов.

Сейчас это был всего лишь возникший в виртуале образ, и Головачев, конечно, отдавал себе в этом отчет. Однако картина впечатляла своим величием. Оставалось понять, для чего это зрелище возникло перед ним. Какой принцип она иллюстрирует? Что призывает осмыслить и ощутить?

Теперь Василий Васильевич не видел святого Иоанна, но все же незримо ощущал его присутствие где-то рядом. Какая-то сила вдруг словно приподняла Головачева, будто отрывая от земли, и ему неудержимо захотелось встать на первую из радужного ряда ступеней.

Мгновенное ощущение полета - и вот картина в "окне" изменилась.

Теперь перед ним был словно экран, на котором разворачивалось действие какого-то документального фильма.

Это был город. Знакомый - и уже как будто совсем чужой. Москва примерно начала 90-х годов прошлого века. Мрачная, унылая, грязная. Горы мусора лениво передвигаются ветром по тротуарам и мостовым. Озабоченность и тревога на лицах людей.

Они стоят в очередях и перебирают в руках продовольственные талоны. Разговоры только об одном - ничего невозможно купить, а то, что можно купить - то безумно дорого.

Тогда он в первый раз поссорился с Зайкой. Он перестал узнавать ее. Потому что говорить она могла только об одном: как невозможно дорого стоят вещи и продукты, и как им скоро нечего будет есть, и не во что одеваться.

Общая ситуация усугублялась тем, что он тогда потерял работу - свехсекретный исследовательский центр, входивший в состав ГРУ ГШ СССР, в котором полковник Головачев был руководителем целого направления по методам прогнозирования и изучения явлений синхронизма (так называемых "парных событий") и ойоноистики, закрыли в рамках того, что только называли конверсией. И что реально являлось уничтожением оборонного и научного потенциала страны. И сразу потерявшая многие привилегии и блага семья жила тогда более чем скромно. Но не голодали же! А Зайке оказалось очень тяжело перенести и это падение уровня жизни, и наступившую нестабильность и неопределенность.

Он хотел помочь ей. Объяснить, что надо быть сильнее, надо достойно все перенести. И что он найдет работу, в крайнем случае не в России, так за рубежом. Но, видимо, ему не удалось объяснить это. Тогда они поругались - в один из немногих раз в их долгой совместной жизни.

И он ушел бродить по городу. Просто так, безо всякой цели.

Неожиданно на "экране" он увидел себя. Да, вот он идет по этому грязному тротуару, мимо пустых витрин, очередей, озабоченных хмурых людей. Теперь он одновременно видел себя со стороны - и как бы переживал все это заново. Он шел и думал: "Неужели вот это и называется жизнь? Вот это и есть ее основное содержание и смысл? Толчея в очередях. Препирательства с женой. Бесконечные заботы о хлебе насущном. Трагедии на почве стоимости килограмма колбасы. И это - все? Ради этого люди рождаются и живут?"