Чтение онлайн

И я оказался не там, где думал.

Я не мог поверить, что сделал что-то подобное, но голова, пульсирующая от боли, подсказала мне, что я не ошибся. Я был в нашей старой квартире. Мы там больше не жили.

Елена Юстина будет у нас на новом месте и будет ждать меня всю ночь. Конечно, если она ещё не ушла от меня просто потому, что всю ночь тусовалась. Любая разумная женщина истолкует это так, будто она была с другой девушкой.

В

Наш дом представлял собой тёмную квартиру на первом этаже дома на теневой стороне площади Фонтанов. На первый взгляд, эта часть выглядела лучше остальной площади, но лишь потому, что солнце не достигало обветшалого вида, покрывавшего все эти здания, словно слой мха. Ставни облупились. Двери плохо прилегали. Жильцы часто теряли терпение и переставали платить за аренду; зачастую они предпочитали уморить себя голодом, чем быть избитыми мускулистыми головорезами арендодателя в наказание за неуплату.

Все, кто там жил, намеревались уехать: плетень корзин, владелец лавки с дверью, выходящей на улицу, хотел уйти на пенсию в Кампанию, а арендаторы менялись с такой скоростью, которая красноречиво говорила о...

Бытовые удобства (точнее, полное их отсутствие) и мы с Еленой, субарендаторы корзинщика, мечтали о побеге в роскошную виллу с водопроводом, сосновой изгородью и хорошо проветриваемыми колоннадами, где прохожие могли бы вести изысканные беседы на философские темы. По правде говоря, всё было бы лучше, чем эта тесная трёхкомнатная лачуга, где ругающиеся и ругающиеся обитатели верхних этажей имели преимущественное право прохода мимо нашей двери.

Дверь здания была отшлифована и выровнена плотницким рубанком и готова к покраске. Оставив её позади, я поплелся по коридору, заваленному сложенными вещами. В первой комнате, выходящей из коридора, стены были голыми, и мебели я не увидел. Вторая была такой же, если не считать невероятно непристойной фрески напротив входа. Елена потратила немало времени, кропотливо соскребая изображения совокупляющихся похотливых парочек и чувственных сатиров в пышных гиацинтовых венках и с флейтами, прячущихся за лавровыми деревьями, украдкой наблюдающих за происходящим. Снятие их было медленным процессом, и в тот момент все скребки и влажные губки валялись брошенными в углу. Я мог догадаться, почему.

Я продолжил идти по коридору. Под ногами доски, недавно прибитые к полу, казались твёрдыми. Я потратил несколько часов, выравнивая их.

На стене висела серия небольших греческих табличек с изображениями олимпийских сцен, подобранных Еленой. Ниша в стене создавала впечатление, будто она ждала пару домашних богов. За дверью задней комнаты я заметил незнакомый красно-белый ковёр; на нём спала лохматая собака, которая недовольно встала и ушла, когда я подошла.

–Привет, Нукс.

Накс тихонько пукнул и повернул голову, чтобы с легким удивлением осмотреть свою заднюю часть.

Несколько раз легонько постучав по дверному косяку, я открыл её. В глубине души я надеялся, что постоянный жилец вышел прогуляться, но не тут-то было.

Там была Елена. Мне следовало бы знать. Я приказал ей, что если она выйдет из дома без меня, она должна взять с собой собаку. У Елены не было причин для этого.

Да, он привык подчиняться моим указаниям, но я очень привязался к этому животному.

–Привет, кареглазый. Здесь живёт Фалько?

–Судя по всему, нет.

«Не говори мне, что он сбежал, чтобы стать гладиатором! Вот свинья!»

– Он уже достаточно взрослый. Он может делать всё, что захочет.

«Ни в коем случае», — сказал я себе. Если бы у меня сохранилась хоть капля ясности сознания, я бы вёл себя очень осторожно.

По традиции, новый офис Фалько был обставлен как спальня. Работа информатора — грязное дело, и клиенты ожидают, что атмосфера, которая их окружает, будет ошеломлять.

Более того, всем известно, что информатор тратит половину своего времени на обучение своего бухгалтера тому, как обманывать клиентов.

Оставшееся свободное время он тратит на соблазнение своей секретарши.

Моя жена откинулась на удобное изголовье кровати в форме раковины и читала греческий роман. Помимо того, что я был моим секретарем, я также выполнял обязанности бухгалтера, что, возможно, объясняло её разочарованный вид. Я не пытался соблазнить её. Высокая, молодая и талантливая, её выражение лица поразило меня, как внезапный глоток ледяного вина. Она была одета в белое, её великолепные чёрные волосы были свободно собраны по бокам двумя гребнями из слоновой кости. На маленьком столике лежали маникюрный набор, ваза с инжиром и экземпляр « Диана Газетт» . Всё это помогало ей занять время, пока она ждала возвращения своего хозяина, чьё отсутствие предоставило ей предостаточно возможностей для придумывания ядовитых ответов.

«Как вы себя чувствуете?» — спросил я, нежно интересуясь состоянием его здоровья.

«Я очень зла», — Хелена любила говорить прямо.

–Это вредно для ребенка.

«Не впутывайте в это ребёнка. Надеюсь, он не пожалеет, что его отец — тусовщик-дегенерат, чьё уважение к семейной жизни так же минимально, как и его вежливость по отношению ко мне».

«Отличная тирада, Демосфен! Ты действительно сердита, Елена, дорогая!»

– Да, и это плохо для тебя.

–Я могу объяснить, что произошло.

–Избавь себя от хлопот, Фалько.

– Я попытался придумать что-нибудь остроумное и умное. Хотите послушать?

– Нет. Я буду очень рад, когда услышу твои причитания, когда тебя увезет взвод солдат.

– У меня произошла глупая путаница. Вчера вечером я выпил слишком много и оказался не в том доме.

«Хитроумное оправдание», — ответила она с лёгкой улыбкой. «Но оно хитро лишь в том смысле, что нелепо... В чьём доме?» Подозрения рассеиваются со временем.

Я повернул голову в сторону нашей старой квартиры:

– Наш. Тот, что через дорогу. О каком вы думали?

Я привык к поведению Хелены: она постоянно критиковала меня за мои поступки, но потом я признал, что говорю ей правду. И это правда. Моя девушка была слишком умна, чтобы поддаваться обману. С неожиданным вздохом облегчения она закрыла лицо руками и разрыдалась. Это была непроизвольная реакция, но это было худшее наказание, которое она могла себе представить.

Я всё ещё был полупьяным, и, вероятно, моё зловонное дыхание выдавало это, с грустью подумал я. Я провёл рукой по подбородку и заметил жёсткую двухдневную щетину. Затем я пересёк комнату и обнял свою бедную беременную возлюбленную, воспользовавшись случаем, чтобы скользнуть на кровать рядом с ней.

Момент, когда я прилегла, чтобы утешить Елену, оказался очень кстати.

Мне нужно было лечь. Иначе последствия прошлой ночи довели бы меня до обморока.

Час спустя мы всё ещё лежали там, уютно обнявшись. Елена прижалась ко мне, глядя в потолок. Я не спал, я просто медленно приходил в себя.

«Я люблю тебя», — наконец пробормотал я, чтобы изгнать из ее головы все мрачные мысли.

«Ты точно знаешь, когда вставить романтическую фразу!» Он схватил меня за подбородок, ощетинившийся щетиной, и пристально посмотрел в мои затуманенные, усталые глаза. Елена была девушкой большой смелости, но даже она слегка побледнела. «Но хуже всего, Фалько, твой плутоватый взгляд».