Чтение онлайн

Родриго даже не ответил.

– Впрочем, – продолжала она, – зато Сфинкс меня потряс.

Огорченная отсутствием реакции, она добавила:

– Я готова отбросить свои предрассудки и признать, что покорена! Пусть теперь кто-то попробует назвать при мне Париж Городом огней…

– Здесь это лишь освещение, а там – Просвещение, – вставил Самуэль, стараясь понравиться этим французам с их вечными отсылками к истории.

– Ого! – сказала Элиан. – Это уже перебор! Зачем же так… Вы зря надеетесь втереться к нам в доверие с помощью подобной лести.

Элиан зашла слишком далеко. Адам перебил ее, обращаясь к Манну:

– Не воспринимайте ее всерьез. Моя жена, когда устанет, бывает порой излишне резкой.

– Кто резкий? Я? – вскинулась Элиан. – Нет, я просто говорю прямо. Этот господин подкупил шофера в аэропорту. Комната должна была достаться мне, а не ему!

– Чем раньше я выйду из автобуса, тем лучше буду себя чувствовать, – парировал Самуэль.

Родриго обернулся:

– Успокойтесь, пожалуйста. Меня раздражает, когда сзади кричат.

Обстановка была тяжелая. И все же эти клиенты заинтересовали Родриго. Занятные люди. Ему понравилась та, которую называли Иоландой. Черные глаза и волосы, круглое лицо, тонкие губы, очки в роговой оправе. «Вот такой и должна быть интеллигентная женщина, – думал Родриго. – Интересно, перед тем, как лечь спать, она снимает очки?»

Иоланда защищала свою фирму:

– Агентство устроит вам утешительный тур.

– В любом случае, – заключила Элиан, – мы уже приземлились. Из-за вас могла разыграться страшная трагедия: сто девяносто шесть погибших, в полночь, 31 декабря 1999-го!

Самуэль встрял:

– Если позволите сделать замечание…

– Говорите прямо, – попросил Адам.

– Когда поднимаешься на борт ненадежного на вид самолета, то как-то надеешься, что пилоты не примут решения о взлете, если подозревают, что это опасно.

– Вы с ума сошли! – возмутилась Элиан. – Да что вы знаете о психологии самоубийц? Вот я (она вскинула руки), я захотела себя убить. Для меня все погибло! А если два пилота собрались умереть вместе? Друзья детства спятили из-за долгов или несчастной любви. Серьезный повод свести счеты с жизнью…

Им казалось, что они болтаются в огромном аквариуме с росчерками ярко-красных и синих огней. Путники восхищались невиданным зрелищем, открывавшимся им перед каждым отелем. Микроавтобус был выше других машин и возвышался над транспортным океаном. С одной стороны машины, бампер к бамперу, ползли к центру, с другой – ехали вверх по Стрип.

Элиан вскрикнула:

– Ой, смотрите!

Справа они увидели сияющую Эйфелеву башню, всю в стальных кружевах. Неподалеку стояла уменьшенная копия Триумфальной арки, а к ней примыкало здание, крыша которого напоминала дворец Гарнье [4] . За этими зданиями-декорациями высился отель из нескольких небоскребов в 40–45 этажей – он назывался «Париж».

– Париж! – воскликнула Элиан. – Может, попробовать все-таки снять там номера? Мы же французы.

– Еще до того, как строительство этого отеля было завершено, все номера на этот период были уже забронированы, – повторил Родриго.

Клотильда тихонько спросила его:

– Вы не знаете, хоть примерно, где мы сможем поспать? У меня, кажется, температура.

– Святая невинность! – процедила Лиз. – «Ах, я вся такая хрупкая, такая беззащитная…» Знает, что делает. Мужики это обожают…

Родриго, крутя руль одной рукой, другой держал мобильник возле уха и говорил по-испански.

Слева туристы заметили отель Bellagio, а перед ним, на искусственном озере, – игру фонтанов, достойную Версаля. К Ceasars Palace от основной улицы вела широкая дорога, по краям которой стояли мраморные статуи Нерона, Юлия Цезаря, Брута, Августа, Траяна, Адриана, Марка Аврелия и других, в тогах и лавровых венках, – этот отель-казино по-прежнему был одним из самых престижных мест в городе. А чуть дальше, перед The Mirage, каждые полчаса извергался вулкан. Потоки камней и огня виртуальной лавы устремлялись вниз, к ногам зрителей. На огромном экране рядом с «Островом сокровищ» шла морская баталия: отважно сражались два фрегата. Элиан схватилась за голову: погружение в этот ирреальный мир – сон или кошмар, бред или даже что-то вроде счастья? Она спросила:

– Где мы? И кто вокруг нас? Пираты?

– Они что, никогда раньше не бывали в Америке, в Лас-Вегасе? – поинтересовался Родриго у Самуэля.

– Не знаю. Мы мало знакомы.

Вскоре справа возникла имитация Дворца дожей. Над копией моста Вздохов возвышалась башенка. По черным водам каналов проплывали гондолы, протяжные песни гондольеров неслись из динамиков, достигая даже салона микроавтобуса.

Постепенно, раз за разом, ошеломительный хоровод бликов – кроваво-красных, надменно-синих, мертвенно-белых, бледно-желтых – превращал всю компанию в виртуальных персонажей.

Элиан провозгласила:

– Я их всех одурачу, там, в Париже! Но для этого мне нужны открытки. Я хочу им отправить фото Эйфелевой башни из Лас-Вегаса!

Адам пытался оценить опасность, исходившую от этой непредсказуемой особы. Такая не откажется ни от состояния, ни от покупки открыток. Некоторые, порой чересчур забавные черты ее характера, которые она нарочно подчеркивала, вызывали в нем дрожь. Как будто Элиан играла роль.

«Настоящий Морэ, – думал Адам, – не предложил бы эту поездку, разве что в крайней спешке. Чтобы сбежать…» Он с досадой вспомнил, что мог бы просто украсть бумаги и компьютер Морэ. Не было никакой необходимости физически подменять его. Сколько раз Ширли, его жена, ругала его за робость… А теперь он пошел на неоправданный риск.

– Анри! – окликнула его Элиан. – Вот… то, что перед нами… с этим даже кино не сравнится.

«Вот» означало город, это роскошное безумие. Оно вызывало в Элиан настоящую лихорадку, смесь раздражения с восхищением.

Адама охватил нервный смех. Чтобы скрыть его, он сделал вид, что закашлялся. Элиан заметила его уловку и, как с трибуны, обратилась к своим спутникам:

– Не удивляйтесь! Это вполне в его духе: засмеяться в самый неподходящий момент. Когда мой отец сообщил ему, что у него будет дочь, он хлопнул себя по ногам и воскликнул: «Этого еще мне не хватало! Дочка! Даже не парень! Девчонка!»

Клотильда повернулась к Адаму:

– Ты так сказал?

Манну было смешно. Посреди ослепительных огней, присыпанных снегом, когда перед ними вырастал, словно приклеенный к черному фону неба, огромный цветной клоун – символ отеля «Circus Circus» — эти французы копались в семейных воспоминаниях тридцатилетней давности.

– Кто они такие? – спрашивал Родриго. – Что они делают, когда не падают с неба в Лас-Вегасе?

– Это французы, – объяснял ему Манн.

– А во Франции много таких, как они?