Чтение онлайн

Сейвина была красива той необыкновенной живой красотой, которая словно вбирает в себя все краски живой природы и возвращает их в стократном размере.

Медленно перевернувшись на спину, она открыла глаза и стала разглядывать древние арки и росписи на потолке из белого камня, самого крепкого на земле, месторождения которого были давно потеряны; даже они, баллины, "белые боги", в переводе с древне-баллийского, утратили знания о том, где добывался этот древний, с виду неприхотливый и ничем не выделяющийся камень. В память о нем остались только дворцы в Баллии - все они были созданы из него, стояли они уже несколько тысяч лет, и столько же лет могли простоять без единого намека на разрушение. Сейвина лежала на огромной кровати, вторая половина которой пустовала: ее супруг, правитель Баллии, Духовлад, уже давно был на службе. Очень часто они засыпали и просыпались в разное время.

Сейвина прочла древние заклинания, аккуратно высеченные на потолке: она уже не помнила, что означали эти слова: столько лет прошло с тех пор, как они воздвигли эти замки; помнила только, что эти заклинания должны были защищать стены от недобра; и они исправно служили им, дай бог памяти. А ведь в людских землях уже давно не существовало настоящей магии, если не принимать во внимание чернокнижников, некромантов и знахарей: но разве могли их слабые заговоры равняться с тем великим, чем когда-то владели они, баллины? Сейвина встала с кровати и надела белый кружевной сарафан, не скрывающий худобу ее плеч; она беспокойно зашагала по просторной комнате, выглядывая в длинные, до самого пола, окна и окидывая взглядом их город, купающийся в лучах просыпающегося солнца. Лишь один Духовлад сохранил свои способности: ему было подвластно все в этом мире, все живые и неживые существа, все духи и все боги; через тысячелетия он пронес свое могущество, и не утратил из него ни капли; это как ни что другое доказывало, что он был величайшим и самым сильным из всех баллинов, которые когда-либо жили на свете.

Город медленно просыпался: улицы немного оживлялись. Здесь жили баллины и духи стихий, помощники богов. Занятий у всех было не так много: их маленький мир был давно обустроен, и древние заклинания по-прежнему работали на весь город. Население росло очень медленно: баллины, хотя и были большею частью в браке, редко решались на рождение детей. Духовлад объяснял это тем, что они избаловались за долгие годы одиночества и стали слишком эгоистичными, чтобы добровольно возлагать на себя ответственность за рождение и воспитание ребенка, пусть этот период и занимал очень малое время в сравнению с вечностью, которая составляла их жизнь. Сами Духовлад и Сейвина жили в браке почти столько, сколько она себя помнила, но у них до сих пор не было детей, что было весьма ироничным, учитывая то, какими способностями она обладала в прошлом.

День Сейвины по большей части сводился к тому, чтобы ждать возвращения супруга домой. Редкими исключениями были встречи в городе со старыми знакомыми, которые могли поведать ей о последних слухах. Вот и сегодня она была взбудоражена вестями, которые услышала во время прогулки по городу. И какими бы глупыми Сейвине ни казались собственные переживания, ей не терпелось обсудить их с мужем. Она сама не знала, зачем ей говорить с ним об этом; и в то же время ей думалось, что если она не обсудит эти вести с ним, то ей будет совершенно нечего сказать ему. Чем больше они жили вместе, тем более бессловесной она становилась.

Ближе к вечеру Духовлад вернулся домой и прошел почти сразу в библиотеку, где, он точно знал, найдет ее. В темной просторной комнате она сидела в самом дальнем углу за массивным столом при неярком свете свечей, изучая старинные пергаменты. Темные локоны скатились по плечам, а голова была слегка опущена, белое кружево ее сарафана чуть спадало с правого плеча. Сейвина вздрогнула, когда он обнял ее со спины.

– Сейвина, нам пора идти на празднование к Хотену и Нежане. Я вижу, ты еще не собралась.

– Духовлад, я весь день тебя ждала, хотела расспросить тебя о том, что сегодня услышала в городе.
– Перебила она его, будто совсем не слушая.
– Это правда, что развязалась новая война?

– Опять!
– внезапно зло воскликнул Духовлад, отпрянув от нее.
– Ты опять сплетничаешь за моей спиной?

– Сплетничаю?
– начала инстинктивно оправдываться Сейвина, - разве сплетничаю? И как же за твоей спиной, когда я иду к тебе первому с вопросом об этом. Почему ты не ответишь мне? Началась война опять?

– Не отвечу, - вновь зло промолвил Духовлад.
– Тебя это никак не касается. Зачем тебе знать это? Хочется будоражить свои нервы тем, что к тебе не имеет отношения? Переживать о том, с чем ты никогда сама не столкнешься? И кто вообще распускает эти слухи? Кто тебе сказал об этом?

– Никто не говорил, - голос Сейвины слегка дрогнул, - я услышала разговоры в городе, но я не знаю, кто были эти баллины.

– Я хочу знать, кто они были, - продолжал требовать Духовлад, - я должен пресечь подобные слухи раз и навсегда.

– Я, правда, не знаю, кто они были, - Сейвина повторяла, стараясь не навлечь гнев супруга ни на кого. Она прекрасно знала, что и не за такое можно было быть высланным из Балии.

Духовлад подошел к ней вновь и больно стиснул ее плечи руками, злясь уже больше именно на нее за непослушание.

– Мы условились однажды, что в обмен на жизнь людям ты и все твои сородичи навсегда отходите от их дел. Я выполнил свои условия и жду от тебя соблюдения моих требований, сколько бы времени ни прошло с тех пор. Разве это был не честный уговор? Разве речь шла о том, что можно изменить условия?

– Вполне честный, - вздохнула Сейвина, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно более искренне.
– Нет, менять ничего не нужно.

Правитель Баллии успокаивался так же мгновенно, как и приходил в гнев. И сейчас он уже не злился, он убрал руки с ее плеч и спокойно сказал:

– Я рад, что ты так быстро признаешь свою неправоту. Разумность всегда была одним из твоих самых сильных качеств.

Как удачно было, что Сейвина до сих пор сидела спиной к нему, потому как от этих слов она неприязненно поморщилась. А Духовлад между тем развернулся и пошел прочь из комнаты, и он бы уже вышел, если бы Сейвина не остановила его новым отчасти нерешительным вопросом.

– Духовлад, разве ты любишь меня еще?

Он повернулся к ней. Она встала со стула и посмотрела прямо на него.

– С тобой все в порядке? Ты не заболела?
– Он спросил, однако, не слишком заботливо, скорее раздраженно, - Разумеется, люблю.
– Так же раздраженно ответил Духовлад. Затем он усмехнулся уже более снисходительно: - Поверь, если бы не любил, мы бы давно не были вместе. Вспомни только, скольким я поступился, чтобы ты стала моей женой.

– Я прекрасно помню. Однако столько времени прошло, и говорят, что с годами быт съедает чувства.

– Говорить можно все, что угодно. Зачем ты повторяешь за другими их глупости? Мне совершенно не ясен смысл этих слов. Да и какими вообще должны быть чувства, чтобы быт или время могли их стереть?

Неприятный осадок от начала разговора сразу сгладился, и Сейвина была рада, что задала последний вопрос.

Духовлад сделал было шаг прочь, однако еще раз повернулся к ней и сказал:

– Ты слишком много времени проводишь дома. Проводи больше часов на улице. Это одиночество и скука заставляют тебя требовать снова и снова заверения в любви. Вообще, все женщины именно поэтому задают эти вопросы изо дня в день. Мужчине, который занят делом, и в голову не придет спрашивать подобное. Разве я спрашивал тебя когда-либо об этом? И не спрошу. Ведь я знаю ответ.