Чтение онлайн

– Мне кажется, твой Роздег подшутил над тобой. Все, что ты сейчас поведала, похоже на небылицу. Откуда у чернокнижника заклинание еще и перемещения? На людской земле ничего подобного вовек не бывало. Их колдовство слабое и бесполезное.
– Нежана распалялась все больше, раздосадованная мыслью, что вместо захватывающих вестей она получила плохо прикрытую ложь.

– Зачем же ему так шутить надо мной?
– Милодана отвечала с раздражением, - он никогда еще не обманывал меня, да и потом, уж я-то знаю, как выведать у него все, что хочу. Уметь надо, милые мои. Вам-то ведь мало что доверяют ваши мужья.

Тут закадычные подруги стали спорить, а вскоре и браниться, вспоминая друг другу каждую малозначимую обиду, словно до этого они не дружили и не общались на самом деле, а только и занимались тем, что записывали на пергамент все неприятное, что им когда-либо кто-то делал, дабы при первой же возможности использовать записи друг против друга. Сейвина, и так задержавшаяся здесь подозрительно долго, тихо прокралась обратно в залу. Духовлад, к ее облегчению, казалось, и не заметил ее отсутствия за столом.

Дорогой домой Духовлад, однако молчал, и взгляд его был невеселым, будто что-то гнело его. Сейвина предчувствовала, что ей не сойдет с рук давешнее любопытство, и она все ждала, когда же гнев супруга обрушится на нее. Лишь в их покоях, где никто не мог их слышать, Духовлад наконец заговорил. Сейвина в этот миг переоделась и расчесывала длинные темные волосы.

– Что же ты выведала, когда пошла за Нежаной и ее подругами?

Сейвина не отвечала, она стала так рьяно расчесывать волосы, как будто прячась за ними.

– Я спрашиваю еще раз, что ты замышляешь?

– Ничего, - медленно произнесла она. А затем вдруг добавила, не таясь, - Я ведь действительно много чего подслушала давеча. Ответь, откуда у чернокнижника наши заклинания?

Духовлад тяжело вздохнул.

– Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Твое любопытство к судьбе людей не только неправильно, оно смешно, нелепо, вредно.

– Он грабил гробницы знатных людей, там находил руны заговоров.
– Говорила, словно не слыша Духовлада, Сейвина, - И якобы среди этих рун он нашел заклинание перемещения и видения? И все же откуда в гробницах знатных людей наши руны? Кто их туда подбросил?

– Это не твои руны и не твои заклинания, уже много сотен лет. Ты отдала их все мне и, повторюсь, дала слово, что не будешь вмешиваться в мои дела с людьми. А сейчас ты пытаешься встрять.

– Я ничего не пытаюсь, я просто задала вопрос. Что может быть вредного и неправильного в том, что я хочу помочь кому-то из людей. Кто этот чернокнижник и откуда он взялся? Разве справедливо теперь, что он обратит или казнит славного Велибора? Почему ты не можешь остановить грядущую резню? Ведь все это в твоей власти.

– Забавно, что ты так сопереживаешь людям, которых совершенно не знаешь.

– А ты бы хотел, чтобы я очерствела за годы нашего союза, как и ты?

– Очерствела!
– презрительно фыркнул Духовлад, - не от душевной мягкости и не из сострадания ты пытаешься встрять в мои дела сейчас, а от скуки. Ты хандришь, и уже давно, оттого пытаешься найти себе какие-то занятия, мнимые цели, которые оправдали бы суть твоего значения, твоего существования. Однако, если пустить тебя к людям, дабы нести добро и мир, ты вскоре убедишься, что все это надуманные цели, невыполнимые и бессмысленные, и еще раз уверишься в том, что нет никакой сути твоего значения, да никогда и не было.

– Вот этого ты хотел бы!
– засмеялась Сейвина, - ты давно уже пытаешься убедить меня в моей ничтожности, отобрав магию, отобрав способности.

– Дело не в ничтожности, а совсем в другом, - раздраженно отвечал Духовлад, - как ты переигрываешь мои слова! Вы, духи, все время пытаетесь подчеркнуть свою значимость, свое превосходство над всеми, хотя вы и проиграли в первой и последней войне. Вот и сейчас ты бы взмахнула рукой, освободила Велибора, а потом много дней упивалась бы своим добросердечным поступком, смаковала бы его, с удовольствием бы выслушивала похвалу других. Ведь только ради этого ты и стремишься туда. В этом и заключается суть вашего лицемерия, да и вообще лживость всех благих дел.

В такие мгновения Духовладу очень хорошо получалось сбить Сейвину с толку; она начинала копаться в себе, пытаясь понять, что же на самом деле двигало ею. И ей начинало казаться, что он, возможно, прав, и даже в большей степени, чем сам думает.

– То есть лучше, как ты, смириться с тем, что благие поступки невозможны, и жить дальше, лишь для себя? Какое блестящее оправдание для того, чтобы избавить свою душу от сострадания и стремления помочь кому-то еще.

– Да, именно так!
– распалялся Духовлад все больше, он уже быстро ходил по комнате, размахивая руками и крича: - И что из того, что я не обманываю себя, не внушаю себе мнимых ценностей и целей? Когда же ты поймешь, что не тебе решать, что хорошо, а что плохо для других? За одними и теми же словами могут стоять совершенно разные значения. То, что ты называешь жестоким, я называю милосердным, и наоборот. И ты не можешь доказать мне, что ты права, а я нет. Не существует никаких ценностей и принципов, их придумали и навязали себе вы сами. И я не собираюсь жить по этим выдумкам, по вашему указу. Так скажи же мне, Сейвина, - он остановился и посмотрел на нее, - что ты замышляешь?

"Правильно, - задумалась Сейвина, - все остальные должны жить по твоему указу, так тебе нравится намного больше".

– Что ты затеяла?
– вновь закричал Духовлад так грозно, что Сейвина вздрогнула и отпрянула от него.

– Ничего не затеяла, - ответила она как можно более ровным голосом.
– Мне было просто интересно узнать о последних вестях...

Потеряв терпение, Духовлад невидимыми руками стиснул ее за плечи и бросил в стоявшее позади нее кресло со всей силы. А далее вжал ее в стенки кресла, обездвижив. Сейвина чуть не потеряла сознание от столь мощного проявления гнева мужа. Таким она его почти не знала; однако память быстро начала рисовать мгновения из далекого прошлого, до заключения их брачного союза. Именно таким он и был когда-то, не для нее. Внутри ее скрутило от неподвластного ей приступа страха перед сильнейшим из баллинов.

– Зачем ты интересовалась всем этим, когда я запретил тебе даже думать о людях и их войне?
– спросил он так жестко, что Сейвина почувствовала себя самой большой нарушительницей на свете.

– Я надеялась упросить тебя помочь Велибору, заступиться за его землю.

– В последний раз тебе говорю: никаких людей! Чтобы я не слышал о них больше! Ты отдала бразды правления мне, и назад их просить спустя столько сотен совершенно глупо. Не стой у меня на пути!

Сейвина выдавила из себя заверения в отказе от вмешательства в его дела, а также дальнейших попыток влиять на него. Казалось, Духовлад немного утихомирился. Сейвина же, засыпая, видела перед глазами прежнего Духовлада, еще не поменявшегося ради нее. Каким же отталкивающим он тогда был. А еще она думала о том, что если бы не эта уродливая сцена, и если бы Духовлад не потерял самообладание сейчас, она бы скорее всего оставила свой замысел. А теперь ей не терпелось дождаться того мгновения, когда утром он уйдет из дома, чтобы нарушить свое слово.

На следующее утро Сейвина проснулась непривычно рано, когда Духовлад еще только одевался. Но она притворилась спящей, ведь она всегда вставала, когда мужа уже давно не было дома. Она лежала и внимательно вслушивалась в звуки дома. Лишь только входная дверь захлопнулась, она вскочила с кровати и подошла к окну. Сейвина проводила Духовлада взглядом, прячась за шторой так, чтобы он ее не заметил.

Чуть позже она уже была в подземелье дворца, куда Духовлад перенес древние артефакты баллинов. Он спрятал их за магическим замком, к которому ни один кузнец не мог изготовить нового ключа. Ни один, кроме самого главного кузнеца. Это уже была вторая попытка урыть их от глаз не только других баллинов, но и самой Сейвины. Раньше он прятал их в комнате без дверей. Однако однажды его жене удалось проследить за ним и понять, что он бывает в каком-то тайном месте. Подслушав заклинания, она проникла в ту комнату, и там, скрываясь от всех, изучала баллийские артефакты. Там же она нашла палантир, и в одну из таких вылазок она увидела в палантире Деяну, с которой и были связаны теперь все ее надежды. Она должна была вновь поговорить с ней. Магический ключ Скритека, который Велес отдал ей во время празднования, сначала, казалось, не должен был подойти к замку, потому как оказался совсем другого размера, однако после второй попытки он магическим образом отворил массивную скрипучую дверь. Сейвина прошла в центр залы и разместила в ней факел, осветивший древние сокровища баллинов. Здесь было великое множество артефактов, не только баллийских, но и тех, что баллины захватили у духов во время первой и последней войны. Какие-то из них были ей очень знакомы, какие-то до сих пор представляли загадку. Все они теперь лежали под большим слоем пыли, забытые и ненужные их владельцу. Лишь только несколько из них были не забыты: на круглом деревянном столе, чистом, без следа пыли, лежал столь желанный палантир и несколько других магических предметов. Видно было, что для Духовлада эти предметы представляли особую ценность. Сейвина взяла в руки палантир, и он загорелся клубами густого дыма, пронизанного, словно сеточкой, тончайшими нитками света. А затем в этих клубах дыма она увидела Деяну. Немолодая и далеко не глупая настоятельница древнего людского монастыря смотрела на нее своими мудрыми и смиренными глазами. Она позвала ее на землю.