Заходер и все-все-все…
Шрифт:
Незабываемым подарком от Бори стало ожерелье из лазурита в египетском стиле — «ожерелье Нефертити», как он назвал его. Где Боря углядел такое необыкновенное украшение? «Подумать только! Мой любимый цвет», — говорил он, цитируя Иа-Иа из сказки о Винни-Пухе, когда я надевала его. «Подумать только… мой любимый размер», — продолжала я.
В последний год жизни, когда Боря уже не покидал дом, ему захотелось сделать мне подарок. По телевизору шла программа «Магазин на диване». Периодически, включив ее, он подзывал меня и спрашивал, нравится ли мне то или иное украшение. Я тупо отмахивалась, ссылаясь на то, что мне сейчас некуда такое надеть. Я видела, что мое равнодушие его огорчает. И, поняв это, однажды сказала, что вот эти кольцо и серьги с изумрудами мне кажутся интересными. Он, словно невзначай, узнал у меня номер кольца, и не успела я опомниться, как посыльный из магазина был уже у нас. Заодно Борис заказал для меня и особые французские брюки, делающие (если верить рекламе) чудеса с женскими ногами и бедрами. Радовался, что мне пришелся по душе его подарок.
Писал и дарил посвящения, серьезные и шутливые. Например:
Хорошо сидеть с женой, Поедая суп грибной.Или:
Как бы Галю ни ругали, Невозможно жить без Гали.Самое последнее, а потому особенно дорогое, написано за неделю до кончины:
Галина ты Галина, Сергеевна моя, Никто мне не Галина, Никто тебе не я.Пока я там, в прошлом, размышляю, какой дать ответ на столь лестное предложение, нелишне сейчас заглянуть в тетрадку черновиков Бориса Владимировича, помеченную теми годами. Ведь в эти дни он не только решал проблему личной жизни, но и работал.
На первых страницах — наброски к прозаической сказке о жителях моря «Отшельник и Роза». (Она была напечатана впервые в № 12 журнала «Пионер» за 1967 год.)
Далее переписаны стихи Гете на немецком языке (видимо, чтобы не возить с собой сочинения Гете) и варианты перевода этих стихов (которые перемежаются с продолжением работы над «Отшельником и Розой»):
Нас слишком увлек Античности гений — А ну-ка, попробуем стать современней!Стихотворение военных лет, над которым он работает, — «Солдатский бокал»:
Звени же, добрая латунь, И нам напоминай: Не все, кто встретил тот июнь, Встречали этот май. Я вижу, тост по сердцу вам, Да больше нет вина — А то расщедрись, старшина, На лишние сто грамм?Я привожу лишь отдельные строчки, которые написаны почти без помарок.
Снова Гете:
И если истина вредна — Она полезнее обмана: Пусть даже ранит нас она, Поверь, целебна эта рана.Рядом пометка: У Гете — 18 слов, у меня 16!
Экспромт за столом во время разговора с Новеллой Матвеевой, май 1966 года:
Поэт сказал: Я не люблю похвал! А кто меня не хвалит — Тот нахал!Надпись посредине страницы: Вечно живой Гете.
Лишь бы мне поставить ногу в стремя! Живо распрощаюсь с вами всеми: На коня — и поминай, как звали! Чтобы шапку — звезды задевали! (Вар. — Чтоб за шапку —).И вдруг — шутливое:
Красота телесная У нее волшебная, И вполне прелестная Красота душевная… (Или наоборот!)Песня про гусей лапчатых (позднее он ее немного изменит и допишет строчки):
Прилетали гуси лапчатые, Приносили гусли звончатые, У них крылья были крапчатые, У них лапки — перепончатые.В скобках — заготовки для ее продолжения: рассыпчатые, бревенчатые, крупичатые, ступенчатые.
«Знание — Сила»? Смешное название! Невежество — Бoльшая сила, Чем знание!Сюжеты.
Перед грозой пыль столбом поднимается в последний раз — скоро ее прибьет надолго.
Сеять легче, чем жать.
Тончайший волосок отбрасывает тень…
Когда ошибаюсь — заметно; когда лгу — нет…
Удивительно, что человек, живущий на вечном двигателе (земля, звезды, луна), среди вечных двигателей (она в вечном двигателе — вселенная) и состоящий из вечных двигателей (атомы), пришел с помощью науки к убеждению, что вечных двигателей нет! (25.10.65)
Киплинг. Несколько страниц — переводы, черновики.
И вдруг — совсем другое:
Я в детстве верил в мир, как в бога; Я думал: жизнь — родная мать; Со временем я стал немного Иначе это понимать.(Рядом нарисованы пистолеты и женский профиль.)
Отдельные строчки:
Тоска. Ни дома, ни покоя, ни уюта.Чуть ниже:
Не могу я с тобой оставаться… Не могу я с тобой расставаться… И как во все века, Тоска, тоска… Расстаемся, прощай, Мы говорим на разных языках, Прощай, — быть может, встретимся: в веках… Нет музыки в моей душе, увы. Прощаться проще, чем прощать. И мы с тобой прощаемся —