Заходер и все-все-все…
Шрифт:
Казалось, моя жизнь после знакомства с Борисом Заходером не изменилась.
Мой затянувшийся роман становился все более и более бессмысленным. Мы, словно предчувствуя окончание, отметили в ресторане семилетие, где тосты состояли из всевозможных пословиц и поговорок. Например: «Семь без четырех, да три улетело»…
Несмотря на сильное впечатление, которое произвел на меня Борис Владимирович, я не позволяла себе думать о нем, хотя он периодически звонил. Не хватало еще одного женатого поклонника.
Однако — почти незаметно — началось вытеснение одного моего романа другим.
В один из последних дней 1963 года раздался звонок в дверь, и, открыв ее, я увидела Заходера с большой коробкой. Подарок к Новому году:
Он не зашел, не посмотрел, как я живу, — просто поздравил.
Это была новомодная венгерская кофеварка «Эспрессо». Я большая любительница хорошего кофе, и он об этом знал. Как он угодил! Отныне каждое утро, приготавливая кофе, я невольно вспоминала Бориса, как молитву.
Борис Владимирович звонил мне. Но так как он часто уезжал работать в дома творчества, то в эти периоды звонки становились редкими или совсем прекращались, и тогда без них становилось неуютно.
Больше всего он любил Дом творчества писателей Переделкино.
В начале февраля Борис уехал в Переделкино. По записям предстоящих дел в тетрадке (которую он брал с собой) можно понять, как серьезно он работал:
5 февраля.
Приезд в Переделкино, пробуду здесь до 29(?).
Предстоит:
1. Работать над сказками.
2. Заявка для Н. П. [2] («Ящерица» и «Сестра моя жизнь»).
3. Подготовка книги для С. П. 14.02. (Перепечатать «Кит и кот», «Носорог», «Термит», «Ежики» и т. д.)
4. Заявка для мультфильма?
5. Стихи для Э. У. — отредактировать.
6. Стихи для Кати [3] .
7. Редактура «Винни-Пуха» для «Детгиза». 12.02.
8. (Следуют четыре подпункта, среди которых: гости, примерка, кинофильм о Кире (Париж, радио), книжки для Д. Г. и В. П. для Лен. Телевид.)
9. Радио: запись поэмы.
2
Н. П. — вероятно, для киностудии Научно-популярных фильмов — примеч. автора.
3
Вероятно, имя редактора — примеч. автора.
Такой плотный график работы наметил Борис Владимирович для себя на февраль.
И в этой же тетрадке, почти в самом начале января, я наткнулась на запись, которую хочется привести, так как она многое определяет в его творчестве.
Пожалуй, немалое — больше того, в чем-то определенное влияние на мое писательство имел дефективный мальчик Витя, рассказ о котором я услыхал году в 47-м.
Учительница в школе для дефективных детей долго объясняла классу басню «Лебедь, рак и щука», заставляла ребят тащить в разные стороны тетрадку, линейку.
Наконец, кажется, усвоили.
— Поняли, ребятки?
— Поняли!
— Кто может объяснить, почему воз и поныне там?
Долгое смущенное молчание, наконец нерешительно поднимается грязная ручонка.
— Ну, ну, скажи, Витенька!
И Витенька сказал:
— Лосадок не было!
Рассказывали мне это, разумеется, просто как забавный анекдот. Я же, видимо, именно с тех пор накрепко усвоил, что реальная основа басни должна быть безупречно точной. Ведь, в самом деле, даже если бы Лебедь, Рак и Щука тянули дружно, вряд ли они смогли бы сдвинуть воз…
Это, конечно, не уменьшает достоинств классической басни. Но в чем-то дефективный Витя оказался «правее» гениального И. А. Крылова. Оказался большим реалистом.
Ранняя весна. Борис Заходер в Ялте.
Под первым стихотворением из лирического цикла «Листки» стоит дата: 16 марта.
Эпиграф (только в тетрадке, в книгу не включен):
Все привидения в этом фильме вымышленные, и всякое сходство является чисто случайным. («Привидения в замке Шпессарт».)
Меньше чем за месяц написано 70 стихотворений! В полном издании в подзаголовке он назвал их «Горячка рифм в семи главах и семидесяти стихотворениях», с эпиграфом из А. С. Пушкина: «Блажен, кто с нею сочетал горячку рифм…»
Первая публикация, далеко не полная, была в сентябрьской книжке «Юности» за 1965 год.
Одно из стихотворений говорит о настроении поэта той весной:
Какие дни, какие дни! Как праздник — каждый день! Пятнадцать градусов в тени — А кто вас гонит в тень? Не нужно слез, не нужно драм. Взгляни, какие дни! Как говорил старик Хайям — Блаженствуй и цени!..Завершаются «Листки» стихотворением, печатавшимся неоднократно:
Не бывает Любви Несчастной. Может быть она горькой, трудной, Безответной И безрассудной, Может быть — смертельно опасной, — Но несчастной Любовь Не бывает, Даже если она убивает… Тот, кто этого не усвоит, — И несчастной любви Не стоит!..Получив огромный букет цветов с коленопреклонением (да, да, с настоящим, старомодным!), наслушалась его новых стихов, полных лиризма и необыкновенного целомудрия:
Она такая скромница! Ни разу не забудется! Тем, видно, и запомнится, С тем, видно, и забудется…Затем:
Ты смотришь порой Так печально и мудро… Да, ты не похожа На раннее утро! Нет, нет, не нужна Ни помада, ни пудра — Глаза твои смотрят Печально и мудро… Что делать! Очень давно замечали: «Во многой мудрости Много печали».