Захват Хассании
Шрифт:
– И это разумно. Что ещё?
– Есть один способ, но очень опасный...
– Говори...
– Пустить слух, что Великий падишах тяжело ранен. Или даже умер. А потом смотреть, кто первый побежит бороться за трон? Кто станет его поддерживать? Кто - ругать? Кто - плакать о погибшем. За всеми надо следить и очень много думать, сравнивать...
– Почему это опасно?
– Потому, что надо иметь много друзей, которые помогут организовать такую игру, а потом схватят предателей и восстановят власть, иначе она покачнётся. Сейчас нужно не верить никому, кроме настоящих друзей. А их бывает так мало. Поэтому и опасно...
– Ты прав, советник... Но и очень заманчиво... Мы будем думать...
– Может быть надо сделать двойника. Не навсегда. Пока эта смута пройдёт. Если убьют двойника, предателя схватят, а Властитель останется жив. Очень полезно заменить охрану падишаха, но для этого нужны воины чужого государства, умеющие говорить по-хассански...
– Да, согласен. У нас есть такие... Скажи... Объясни... Почему ты так волнуешься за жизнь своего врага?
– А где враг? Мой Принц сегодня как раз пришел говорить о том, что мы - друзья. Во всяком случае, хотели бы быть друзьями. Я лично волнуюсь за свой народ. Мне противны войны, рабство, пограничные склоки и конфликты. Я хочу видеть красивые города, ровные дороги, счастливых иритов, свободных торговцев, смело катающих свои тележки с товарами, а ещё много лиц друзей.
– Да ты философ, советник по охране границ... Я хочу видеть тебя завтра утром с твоим другом, который тоже "не колдун"...
– Слушаю, Великий султан
– Ты слышал, визирь?
– Да, великий...
Мы отпятились задом вместе с визирем, который моментально оформил два ярлыка на посещение Дворца. Посол и его помощник позволили переодеться и напялить мою грязную одежду, после чего проводили до выхода, к которому следовало подойти завтра. Он и назывался символично: "Северные ворота".
Длинный день почти закончился, но Дверь к дому Айлара открылась сразу. Опасаясь засады, в полумраке дворика я шел осторожно, пока не попал в объятия друга, который давно уже волновался от неизвестности ожидания, а теперь я вдобавок ошарашил своей новостью. Никто сюда не приходил, меня не искали, утренняя история пока ещё не докатилась до жилища Военного советника и зря я волновался... Мы сидели на веранде, Чилсара принесла еды и по взгляду мужа растворилась в доме...
Простой и немного наивный по характеру, доверчивый, словно благодарный зритель в театре, Айлар то снова вместе со мной радовался красоте Дворца, то приходил в ужас от описания тюрьмы, то смеялся над глупыми визирями, а в конце вскочил и затанцевал вокруг меня голыми пятками, напевая: "О, мой принц!", так что пришлось строго притормозить бурные проявления радости. Не хватало ещё, чтобы всплыла история с мнимым Изилькеем! Пришлось несколько раз повторить слова о завтрашнем визите и, поразмыслив, я понял его восторг. Почти нищему, гонимому властью, простому жителю своей страны, назначили посещение небес. Причём цель этой прогулки и мне была неизвестна. Зато была работа, смысл которой я ему изложил...
За эту ночь предстояло сделать много дел, но уже не мне. У беглого воришки, конечно же не нашлось достойного костюма. Деньги у нас валялись в мешочках, в потайном колодце, в достаточном количестве, но про посещение пришлось открыться женщинам и по дому начал кружиться смерч открываемых сундуков и шкафов, тревожный шепот, из которого вскоре выпала ко мне на веранду Анушан-апа и мы с ней мило, по-домашнему говорили о мелочах с тревогой в сердцах... В воздухе, остывающем после жары, вкусно и насыщенно пахло фруктами, цветами и жареным маслом, вокруг светильника носилась ночная мошкара и бабочки, наверно нигде не бывает так уютно, как в южном домике вечером...
После еды я просто отрубился в маленькой пристройке, провалившись в целебный, спасительный сон. И конечно не видел, как Айлар оббежал самые грязные кварталы города и шептался там с совершенно подозрительными обитателями; как те, получив монеты, побежали во все стороны пригородов и уже поздно ночью принесли нужное известие. Ириты, которых мы описывали, прячутся около порта в ночлежке, переодетые в рваное тряпьё рабочих, ожидают, что кто-нибудь перевезёт их вдоль берега до мелкого лимана на границе с Иллирией. Когда-то и я применял такую маскировку...
Торговец на пустом рынке, не скупясь, отобрал Айлару десяток комплектов одежды, чувствуя хитроватым своим нутром, что не зря она приобретается! Неспроста! Получив хороший бакшиш, растолкал слугу носильщика и потом Чилсара на веранде со свекровью долго перешивала что-то при волшебном свете, радуясь переменам, но и волнуясь за любимого мужа, зная уже по опыту, как непостоянна благосклонность судьбы и как легко добродушие жандармов сменяется жёсткими верёвками, впивающимися в тело вместе с унижением и отчаянием. А ведь это ещё далеко не худшее, что бывает в жизни! Заодно хозяйки, как смогли, отдраили и мой парадный костюм.
И все мы, конечно, даже и предполагать не могли, что потянулись по спящему городу змейки воинов с факелами, жадный желудок тюрьмы проглотил не одного хассана и были среди них и простые слуги и воины, и важные сановники, всем нашлось место в подземельи! Что писцы с дознавателями задали много вопросов, и получили на них много ответов, кое-где пропахших даже горелым мясом, от которого вместе с болью так хорошо развязываются языки. И к концу бессонной ночи Падишах получил окончательные списки, и в муках, как и у рожениц, из наследника произошло рождение Владыки, наконец-то получившего в руки не символ, а настоящую власть, и знающего, что гниющую в ране плоть надо выжигать с болью, а не жалеть.
Утром у Северных ворот нас уже ждал какой-то из слуг Главного визиря, который нервничал и цыкнул, что Великий давно уже ждёт, жестом отправил прочь Посла и повёл нас двоих почти бегом в глубину каменного лабиринта, где с поклоном передал в руки высшего сановника. Аудиенция, как оказалось, была назначена во внутреннем дворике, здесь было прохладно, уютно, небольшие каменные скамьи, покрытые ковриками и обложенные подушками, звали к себе. Птицы, гулявшие по мелкой гальке, имели гигантские размеры, яркую расцветку и дерзкие любопытные глазки, однако, к нам они не приближались, как, впрочем, не было ещё и Владыки, до появления которого никто из нас троих не проронил ни слова, хотя Главный визирь мог бы и дать какие-то напутствия, для своего же блага, но не стал этого делать.
Зато он первым услышал привычные дрессированному слуху царедворца крики охраны внутри здания, вскочил и весь подтянулся, а мы с Айларом невольно повторили за ним и действия, и внутренний психологический переход. Мой друг был счастлив. Увидеть живого наместника Бога стоило всей жизни и вряд ли нашлось бы сейчас для него испытание, способное напугать хоть болью, хоть унижением. Я только позавидовал такому фанатизму, не понимая, как это можно - любить и даже обожать "заранее", ещё ни разу не увидев объект своей страсти. Но вот Он появился, заставив нас скрючиться в ритуальном преклонении. Визирь согнулся стоя, держа левую руку на пузе, я привстал на колено, а мой спутник плюхнулся в пыль на четвереньки, готовый не только целовать, но и вылизать яркие тканевые туфли падишаха.
Но властителю это откровенное пресмыкание явно грело душу, усевшись на подушки с довольным видом, он сделал какой-то жест, визирь махнул рукой, и на столик, мелко семеня ногами быстро принесли блюда со сладостями, что я понял по осиному шлейфу, сопровождающему юных служанок. Жест руки обратной стороной ладони визиря загнал назад всех остальных носильщиц, приготовивших, наверно ещё что-то вкусное, а сам визирь, успев заметить следующий приказ Влвдыки, произнёс сладким голосом:
– Наш светлейший падишах повелел провести этот небольшой разговор здесь, подальше от ушей, которые во Дворце есть везде, даже в его спальне... Он точно знает это, но пока не может вычислить...