Чтение онлайн

После смерти первого руководителя этой экспедиции генерал-адъютанта И. Д. Лазарева, военный отряд возглавил генерал-майор Н. П. Ломакин (1830–1902). Пренебрегая физическим состоянием отряда (пятидесятиградусная жара, обезвоживание, прогрессирующая дизентерия, лихорадка и т. д.), он предпочел действовать мгновенно и приступом взять Геок-Тепе – цитадель ахалтекинского сопротивления [100] . Несмотря на героизм русских солдат, крепостью овладеть не удалось. Сражение 1879 года вошло в историю Российской империи как Первая ахалтекинская экспедиция, ставшая самой крупной неудачей России за весь период покорения Средней Азии [101] .

Провал экспедиции, болезненно воспринятый Петербургом, привел к опасению, что Англия в ответ вторгнется в Афганистан и начнет крупномасштабное наступление через туркменские земли вглубь Средней Азии. В январе – феврале 1880 г. на закрытых совещаниях в Петербурге правительство пришло к осознанию важности принятия безотлагательных мер. Военный министр Д. А. Милютин, считавший ранее опасения министра иностранных дел – A. M. Горчакова по поводу действий англичан преувеличенными, теперь признал, что британская наступательная тактика в Азии «с каждым годом получает дальнейшее развитие» [102] .

Согласно принятым на совещаниях решениям, войскам туркестанского округа предписывалось занять крепость Геок-Тепе и установить надежную связь военных властей на Кавказе с Туркестанским генерал-губернаторством. Это по замыслу правительства лишило бы Британию возможности оказывать влияние на политику в Закаспии «по широкому фронту действий» [103] .

Временно командующим войсками Закаспийского военного отдела был назначен генерал М. Д. Скобелев (1843–1882), получивший от Александра II полную самостоятельность в военном и административном отношении [104] . В разрешении вопросов и дел, превышающих права, присваиваемые Скобелеву специальной инструкцией [105] , он подчинялся главнокомандующему кавказскою армией, от которого получал надлежащие указания и разрешения.

Поскольку покорение Ахалтекинского оазиса правительством рассматривалось с позиции дальнейшего приобщения текинцев к российской государственности, в должности начальника штаба экспедиции был утвержден полковник Н. И. Гродеков (1843–1913), обладавший обширными знаниями истории Средней Азии, этнографии, культуры и быта ее народов, участник многих экспедиций, автор научных трудов [106] .

Операция по захвату Геок-Тепе готовилась с особой тщательностью. Командование многократно перепроверяло все, начиная от вооружения, боеприпасов, комплектования войск, надежности транспортных средств, заканчивая запасами продовольствия, воды, медикаментов, их регулярного подвоза с помощью местных верблюдовожатых, чей труд справедливо оплачивался. Началось строительство железной дороги от Красноводска вглубь Туркмении.

Активное участие во второй Ахалтекинской экспедиции приняли и российские моряки под командованием капитана 2 ранга С. О. Макарова (1848–1904), будущего знаменитого российского флотоводца. На личный состав Каспийской военной флотилии были возложены непростые задачи патрулирования прибрежной зоны, переброска войск, проведение рекогносцировочных работ, снабжения воюющей в песках русской армии оружием и боеприпасами [107] .

При содействии российского посла в Персии И. А. Зиновьева удалось ослабить давление Англии на Тегеран, убедить шаха в том, что покорение Ахала не затронет интересов Персии. Напротив, эта акция поможет укрепить шахскую власть в северных провинциях его страны, где наибольшую тревогу всегда доставляли грабительские набеги воинственных туркмен.

Умелая тактика Зиновьева позволила добиться согласия шаха на продажу для армии Скобелева крупных партий продовольствия, обеспечить русские войска проводниками и транспортом. Одновременно русское правительство проявило готовность пойти на уступки Тегерану, пересмотреть условия коммерческой конвенции к Туркманчайскому договору 1828 г., изменив в пользу Персии размеры пошлин на ввозимые из России товары [108] . Однако установление лояльных отношений с Персией лишь отчасти смягчили условия похода российских войск в Геок-Тепе. Вторая ахалтекинская экспедиция (1880–1881 гг.) оказалась самой трудной из всех среднеазиатских операций [109] .

Несмотря на то, что выступления туркмен подавлялись с бескомпромиссной жестокостью (сжигались селения непокорных, уводился скот с пастбищ, брались в заложники представители племенной элиты), местное население оказывало отряду Скобелева ожесточенное сопротивление.

Приказом № 99 от 15 июня 1880 г. командующего военной экспедиции вводилась смертная казнь для всякого, кто «не состоя на… службе… будет схвачен… войсками, на… военной линии с оружием; под страхом предания полевому суду русским запрещалось выдавать туркменам, как не служащим, так и джигитам, казенные ружья и патроны, а также дарить им огнестрельное оружие; объявлено всем родам, что за всякого русского, убитого или раненого на пути от Чекишляра до Бами, будет торжественно повешен один из сидящих на лодке „Тюлень“ представителей того рода, который произведет нападение» [110] . В подтверждение того, что время ультиматума прошло, 15 июня был учинен суд над захваченными текинскими шпионами. Двое были приговорены к расстрелу, остальные высланы «в Баку до полного умиротворения края» [111] .

Жесткая политика Скобелева, а также успехи, достигнутые русскими войсками на пути продвижения к Ахал-Теке, оказались эффективными. Тринадцатого июня к начальнику экспедиции прибыли посланцы от нохурских старшин с просьбой о скорейшем занятии селения Арчман. В письме сообщалось, что «они рады служить русскому государю и надеются на помощь, которую окажут им русские против текинцев» [112] .

Анализ деятельности генерала Скобелева как военного администратора и политика на пути следования к Геок-Тепе приводит к выводу, что желание некоторых представителей туркменских племен оказывать помощь российским войскам объясняется не только страхом перед текинцами. Своими действиями Скобелев демонстрировал стремление «совершенно сравнять их (коренных жителей, лояльных к русским, – авт.) положение во всех отношениях» с русскими поданными. В этом Скобелев видел главную силу России в Средней Азии. Так в своем приказе от 15-гo сентября 1880 г. № 297 он писал: «Из рабов мы стремимся сделать людей. Это важнее всех наших побед» [113] .

Бои за крепость Геок-Тепе шли в течение трех недель. Несмотря на то, что мусульманское духовенство непрерывно поддерживало воинственное настроение населения, уверяя в скорой помощи со стороны всего мусульманского мира, в январе 1881 г. крепость была взята. «В память блестящих подвигов, оказанных войсками… в делах с текинцами во время обложения укрепленной позиции Геок-Тепе и при взятии штурмом этой позиции…» была учреждена специальная медаль с надписью «за взятие штурмом Геок-Тепе 12 января 1881 года» для ношения на груди на георгиевской ленте [114] .

После того, как 27 марта Скобелеву сдался Тыкма-сердар – самое влиятельное лицо во вновь покоренном крае и главный защитник Геок-Тепе, Скобелев объявил Туркменскую войну оконченной. К уцелевшим в песках воинам, ожидавшим своей участи, Скобелев направил «прокламацию к народу Ахала», в которой сообщалось, что «жизнь, семейства и имущество изъявивших покорность будут в полной безопасности» [115] .

Давая оценку деятельности начальника экспедиции по установлению мира и спокойствия в регионе, отметим, что после захвата крепость Геок-Тепе была отдана Скобелевым «„в пользование войск“ (на разграбление) в течение четырех дней» [116] . В отношении военных трофеев начальником экспедиции устанавливались следующие правила:

«1) Отбитые у неприятеля… верблюды, бараны и рогатый скот составляют военную добычу, которая распределяется приказом по войскам.

2) Вообще вся добыча, состоящая из кибиток, хлеба… дров и предметов, которые генерал Скобелев признает полезными для службы, считается казенным имуществом.

3) Лошади составляют собственность отбившего» [117] .

Виновные в нарушении этого приказа предавались военно-полевому суду, как за грабеж.

Стоимость всего того, что после взятия крепости досталось русским войскам, включая ковры, паласы, ткацкие станки, запасы шерсти, посуда, женские украшения из серебра и полудрагоценных камней, оценивалась примерно в 6 млн. руб [118] .