Чтение онлайн

Когда уже все станет понятно и обозначено?

Выхожу на работу и ахаю. Я же перед выходом проверила, машин не было никаких. Сейчас же меня ждет “мой водитель”. Расписание мое знают лучше меня.

– Катерина.
– Одно слово. Водитель открывает мне дверь автомобиля. Я молча сажусь. Сама этого хотела. Чего уж теперь сбегать.

– Шеф согласился встретиться с вами один раз. Но вы его не увидите. Поговорите за ширмой. Мне сказали вас предупредить, чтобы не задавали лишних вопросов.

– Почему?

Вопрос остается без ответа. Водитель немногословен. Он вообще в курсе, что происходит и что от меня надо? Что думает об этом? Или его не ставят в известность?

Едем по обычному маршруту. Я снова сегодня опоздаю на работу. Интересно, меня опять будут отпрашивать с работы? Или скоро вообще не надо будет работать?

Волнения нет. Уже нет. Я как будто свыклась с тем, что мне предстоит. Вот если бы мне вчера накануне сказали, что надо будет с ним встретиться, я бы всю ночь не спала. В туалете бы провела, наверное, от несварения желудка. А так неожиданно я и разволноваться не успела.

Цепляюсь взглядом за вывески магазинов. Что это за район?

Попадаю в комнату и сразу ее узнаю. Полумрак, пахнет свежей штукатуркой. Тут ремонт делают. Если фирма какая-то, то должен быть владелец.

Полумрак, ширма. Сюда меня привозили в первый раз и предложили ту сделку. Все возвращается туда, где началось. Может, это как раз то место и время, где можно будет разорвать круг.

– Тут кто-то есть?
– громко спрашиваю.

– Проходи, Катерина.

Отвечает мужской, достаточно молодой голос. Не совсем молодой, лет тридцать пять - тридцать восемь мужчине. Властный, беспринципный, холодный.

Я не нарушаю правила. Сажусь на единственный стул перед ширмой. Сбоку камера направлена на меня. Она меня не смущает, больше напрягает человек, который стоит за спиной и будет все слушать.

– Мы можем поговорить наедине?

Мужчина думает.

– Можем. Оставьте нас.

Поджимаю губы. Маленькая победа. Может, он не такой страшный. Может, с ним можно договориться?

– Как мне вас называть?

– А как тебе хочется?

– Думаю, вам это не понравится.

Усмехается.

Я делаю глубокий вдох. Обычно это помогает расслабиться.

– Ближе к делу. У меня мало времени. Обычно я не прихожу на личные встречи, но тут особый случай. У тебя есть один шанс встретиться со мной и узнать то, что ты хочешь.
– Голосом рисует будущее.
– Твой брат мне должен деньги. Объективно, он их не заработает никогда. Если только “МММ” ограбит. Но мне нужны люди для выполнения разной, - выделяет голосом это неоднозначное слово, - работы. Вне закона. Если его поймают, будет проще от него избавиться. Говорю, как есть.

Сжимаюсь вся. Расслабиться после таких слов сложно.

– Какой разной?

– Такой милой девушке не стоит об этом думать.
– Ему хорошо, он может себе позволить по-разному вести себя со мной. Мило, строго, с превосходством.

– Может быть, такой милой девушке подумать о том, что ее заставляют выносить и родить ребенка непонятно от кого?

– Если ты не хочешь, к чему наша встреча?
– Голос за ширмой меняется. Становится требовательным. Стул отодвигается.

Он не может сейчас уйти. Это что значит? Мы же не договорили.

– Побеждает тот, кто готов идти до конца. Твой брат никогда не победит, он слабак. Ты победишь и спасешь его. Цену ты знаешь. У меня время заканчивается. Я приехал сюда на день. Мне надо решить этот вопрос. Ты хочешь брату помочь? Да или нет? Решай сейчас.

– Как вы можете заставить его делать что-то противозаконно?

– Он сам будет просить об этом, когда ломка начнется.

– Вы же обещали…

– Я свое обещание держу. Ответ за тобой. Он влияет на все.

– Можно еще один вопрос?

– Нет. Я устал.
– Слышу движение и скрип стула.

– Пожалуйста. Один.

– Не гарантирую, что отвечу. Говори.

– Кирилл сказал, что будет ЭКО. Если я соглашусь, яйцеклетка будет моя или другой женщины?

– Не твоя. Это не будет твой биологический ребенок. Так тебе легче?

Легче… Да уж…

– Одиноким мужчинам по закону нельзя иметь детей от суррогатных матерей. Поэтому хотите сделать это подпольно?
– Смелость, подпитываемая злостью от безысходности, подталкивает задать провокационный вопрос.

– Это тебя не касается.
– Резко отрезает.
– Да или нет? Быстрее решай! Я найду другую женщину, ты брата - вряд ли.

– Вы гарантируете, что с ним ничего не случится и ему не будут насильно колоть наркотики?

Мне кажется или я слышу усмешку.

– Хм, с твоим братом ничего не случится, если он с собой ничего не сделает сам и не влезет еще куда-нибудь. Пока у меня не появится ребенок, твой брат будет под постоянным прицелом. Захотите сбежать, сделать аборт, я найду его. Проигрывать я не люблю. Да или нет? Ты не ответила.

Как потом жить и понимать, что не спасла? Что я могла помочь, но не помогла. Мама же с папой всегда вместе были. Учили нас с братом друг друга держаться. Роднее нет никого. Потом я жалеть буду. Это всего лишь девять месяцев. Выношу этого ребенка. Рожу и отдам. Надо относиться к этому проще, словно продать выросшие длинные косы.

– Я согласна.

– Через несколько дней тебе привезут договор. Подпишешь его. Потом съездишь на прием к врачу и будешь делать все так, как он скажет. Все, что врач будет прописывать, мой человек будет покупать сам и оплачивать. Тебя это не должно волновать. С этого дня ведешь здоровый образ жизни и готовишься вынашивать ребенка.

– Как мне с вами связаться, если что?

– С тобой теперь постоянно будет водитель. Через него решаешь все вопросы. Все понятно?

– Да.

– Мы больше с тобой не увидимся и не встретимся. Это была одна единственная встреча. Мы закончили.

Кирилл появляется у меня через несколько дней. Счастливый, условно-свободный. Но живой.

– Кать, я так скучал, - бледный, но все равно родной. Обнимает меня аккуратно. Я теперь, как дорогая, хрупкая ваза. Жаль, что понял он это только таким путем.