Чтение онлайн

Я вздыхаю. Даже продавец не удостоит меня вниманием.

Обратная дорога до моей квартиры кажется длиннее обычного. Я тихо окликаю, открывая дверь.

— Инесса?

Ответа нет.

Проверив, вижу, что она все еще спит.

Направившись на кухню, я замешиваю тесто для блинов и включаю плиту. Полагаю, если что-то и разбудит ее, так это запах свежеприготовленных блинов. Но через полчаса они лежат высокой горкой на тарелке, а из спальни по-прежнему ни звука.

В смысле, кому вообще нужны блины на ужин?

Я поливаю стопку кленовым сиропом и сажусь на табурет, намереваясь съесть всего парочку.

Не успеваю опомниться, как тарелка пуста.

Полагаю, утром приготовлю еще.

Со вздохом я отодвигаю тарелку и встаю. Ей нужен отдых. Утром мы поговорим. Или я попробую. Я надеялся, что ее английский будет лучше, но она выучит язык. Ей просто нужно время.

В квартире, конечно, очень тихо без Твикси.

Я раскладываю диван-кровать и выключаю свет. Мои ноги свисают с края, а все одеяла я оставил в спальне. Ничего. Не холодно.

Я ворочаюсь, пытаясь найти удобное положение. Все это время в голове проносятся образы меня и Инессы вместе. Мы могли бы гулять в парке с Твикси. Я представляю ее маленькую руку в моей, как я прижимаю ее к своему боку, пока прохладный осенний ветер свистит у наших лодыжек. Я улыбаюсь себе, думая о том, как ей может понравиться мороженое из киоска у больших железных ворот. Или как она, наверное, полюбит рождественский базар на Городской площади.

Теперь, когда она здесь, все это у меня в руках. Мне просто нужно быть терпеливым.

Терпеливым и понимающим.

Я смогу это сделать.

5

?

Вера

Я не рассчитывала, что монстр окажется хорошим парнем.

Я представляла его социально неловким. Замкнутым, дурно пахнущим, с проблемами личной гигиены. И, конечно же, у меня был план на случай, если он окажется злым или агрессивным.

Я знаю, что такое злоба и агрессия.

Я не планировала, что он окажется добрым.

Я приоткрываю дверь и заглядываю в гостиную, и меня мгновенно накрывает теплый, уютный запах еды и кофе. Натянув свитер, который я надела, чуть ниже, я открываю дверь шире.

Мой жених-орк стоит на кухне ко мне спиной. Его широкие зеленые плечи растягиваются в пространстве, как лед на реке в разгар зимы. Мышцы играют, когда он переворачивает что-то на сковороде, и я улавливаю отрывок насвистываемой мелодии, которую не могу разобрать.

Я уже собираюсь отступить обратно в комнату, но мой желудок урчит так громко, что он, должно быть, слышит. Он поворачивается. По его лицу расплывается широкая ухмылка, отчего его клыки выступают еще больше.

— Доброе утро — э-э, дой-брей-уоо-тра, — он продолжает ухмыляться мне, будто я должна понять эту абракадабру, только что вышедшую из его рта.

Я уставилась.

— Доброе утро? Нет, нет, нет. Вот так, — я произношу это снова медленно.

Он наблюдает за мной, и все его лицо искривилось в гримасе сосредоточенности.

Затем он принимается коверкать русские слова во второй раз.

Я вздыхаю.

— Неважно. Что за запах?

Он наклоняет сковороду, и пышный блин соскальзывает на тарелку на стойке. Я подхожу с опаской. Пахнет действительно вкусно, но выглядит так, будто я наберу пять килограммов, просто понюхав.

— У тебя есть каша (в оригинале героиня говорит это слово по-русски)?

Его улыбка меркнет.

— Эм. Извини. Я не знаю, что такое каша, но есть это, — он с надеждой подталкивает тарелку ко мне.

Я качаю головой.

— Нет. Только фрукты. У тебя есть фрукты?

— О, конечно. У меня есть фрукты, — орк поворачивается и открывает холодильник, вытягивая одну длинную руку, почти не двигаясь. — У меня есть дыня.

Должна признать, его тело впечатляет. Он поднимает огромную дыню одной рукой и ставит ее на стойку передо мной. Мне приходится использовать обе руки, чтобы поднять ее.

— Это сойдет.

Он протягивает мне нож, и я ловко обрезаю по окружности, снимая твердую толстую кожуру.

Орк пододвигает ко мне миску.

— Вау. Ты отлично управляешься.

— М-м-м? — я поднимаю на него взгляд, нож замер в руке.

— С этим ножом, — он указывает.

Люди в Америке разве не режут еду ножами? Я оставляю вопрос невысказанным, пока нарезаю куски дыни в миску.

— Так, мне сегодня на работу, — он смотрит на меня с извиняющимся видом. — Мне нужно будет уйти примерно через час. Но чувствуй себя как дома. Телевизор настроен на стриминг, и я не задержусь.

— Это хорошо, — я хмурюсь. Не совсем точно. — Это будет хорошо.

Пауза.

Будет облегчением, когда он уйдет и оставит меня одну. Я уже чувствую, как напряжение от разговора с ним сжимает мышцы шеи и провоцирует головную боль.

— Да. Хорошо. Иди, — я делаю отмахивающий жест, показывая, что он может уходить, когда захочет. Мне определенно нужно практиковать английский, теперь, когда я буду жить в Америке. Я определенно подзаржавела.

— Ох, — он почесывает затылок. — Хорошо. Что ж, я рад, что с тобой все будет в порядке.

Он переминается с ноги на ногу.

— Так, холодильник и шкафы забиты. О, вот, дай я дам тебе пароль от вай-фая, — он открывает ящик и протягивает мне маленькую карточку с названием сети и паролем.

— Да. Хорошо, — это хорошо. По крайней мере, я смогу учиться и не терять время попусту.

Он вздыхает.

— Ты уверена, что не хочешь? — он снова предлагает мне блин.

Я качаю головой.

Он сворачивает его в трубочку и запихивает в свой большой рот с еще одним тоскливым вздохом.

— Полагаю, мне пора на работу.

Он шаркает в ванную, и довольно скоро я слышу звук текущей воды.

Я бросаю тоскливый взгляд на блины на тарелке, которую он отложил, и мой желудок урчит. Если бы я ела такое на завтрак дома, это сопровождалось бы неодобрительными взглядами брата или отца. Если бы я не поддерживала себя именно в том виде, как они считали, я должна выглядеть, чтобы быть привлекательной партией, то какой от меня был бы толк?

Я откусываю кусочек дыни, и хотя она сладкая, я все еще жажду пышных блинов и сиропа, которые приготовил мне Эрик.