Заклеймённый
Шрифт:
– Но такие, как мистер Баркли попадаются редко! – Мечтательно подняла глазки к потолку Люси.
Беверли скривилась, но все же не удержалась от вопроса.
– И какой же он?
– Веселый, ласковый, всегда такой обходительный. А какие у него руки…, и то, что он ими делает…
Беверли поняла, что совсем не хочет слушать, о том, какие у него руки и уж точно об их способностях.
– И часто он заходит к вам? – Злясь на себя, что все еще продолжает эту тему, спросила девушка.
– К сожалению, нет. В основном по делам. А уж с девушками остается и того реже.
– Какая жалость. – Не удержалась от язвительного замечания Беверли.
– Точно. – Улыбнулась Сью. – Если бы такой мужчина захотел моих ласк, я бы и денег с него не взяла…
– Сью! – Зашипела сквозь смех Молли.
– А что?! Такой красавец! Как можно не желать его?
– Смотри «маман» услышит! – Люси наклонилась к уху Беверли и зашептала. – Нам запрещены отношения с кем-либо.
– Но мечтать-то не запрещено!
Девичий смех весело разнесся по комнате, привлекая к себе внимание других красавиц. С уютного на вид дивана поднялась самая красивая, на взгляд Беверли, девушка и подошла ближе. Сью, кажется, сказала, что ее зовут Клео. Эта прекрасная нимфа сразу не понравилась Беверли, отталкивая своей холодностью. Суровый полный подозрения и предубеждения взгляд. Напряженный, если не сказать злой рот, который очевидно редко улыбался.
– И что такая серая мышка как ты делает рядом с мистером Баркли? – Спросила она, ничуть не скрывая своего презрения.
– Он привел меня к мадам Люмье. – Не смутившись под колючим взглядом местной красавицы, ответила Беверли.
– Это я поняла. – Клео смотрела на нее, как на умалишенную. – Я спросила, где он нашел такую как ты!
Столько неприязни было в ее взгляде и голосе, что Беверли непроизвольно поднялась из кресла, чтобы оказаться на одном уровне с этой злющей девицей и не чувствовать себя униженной.
– Такую, это какую?
Голоса вновь стихли и уже все девушки в комнате обратили на них внимание. Клео обошла Беверли и точно так же как ее хозяйка, пристально осмотрела ее с ног и до головы.
– Ты дрожишь даже под моим взглядом, что же будет, когда сюда войдут десятки мужчин? Фигура твоя, надо признать аппетитная, но этого недостаточно. – Клео желчно прищурилась и продолжила. – Женщина должна притягивать взгляды своей природной сексуальностью, а ты не обладаешь этим качеством, абсолютно. Твои тусклые волосы мерзкого ржавого цвета кажутся грязными, слишком бледная кожа заставляет думать, что ты больна, а эти наивные глазки и робкие улыбочки быстро наскучат мужчинам и тебя выкинут, как ненужное барахло.
Беверли на время застыла. Она не считала слова Клео обидными, однако реакция на них остальных девушек возмущала ее. Они смотрели на нее с жалостью, а это самое невыносимое для Беверли.
– Судя по тому, какие девушки нравятся мистеру Баркли, ты совсем не в его вкусе. Вот я и спрашиваю, как ты попала сюда?
– А тебе, откуда знать, что нравится мистеру Баркли? - Твердым голосом спросила Беверли, подавляя ярость. Лица окружающих заметно вытянулись, но она не придала этому значения. – Насколько я могу судить, сама ты его ни разу не заинтересовала, от того и злишься, верно?
Беверли понять не могла, откуда взялась эта злость, но почти сразу стало очевидно, что она попала в точку. Лицо Клео исказила злоба, сопровождаемая тихими смешками других девушек.
– Ах ты, маленькая дрянь! – Воскликнула она, но потом осеклась и взяла себя в руки.
– Я вижу, как блестят твои глаза при упоминании о нем. – Продолжила Беверли. – Ты слушаешь о том, как другие девушки говорят о его руках и их нежности, и тихо сходишь с ума от желания побывать на их месте.
На миг Беверли показалось, что Клео ее ударит, но остановиться уже не смогла.
– А ты знаешь, какие сладкие у него губы? – Неожиданно для самой себя вдруг сказала Беверли, а потом шагнула ближе и хищно улыбнулась.
– Они словно хмельной мед, мягкие и ароматные. От одного их прикосновения сердце разгорается опасным огнем, выжигающим все, что было до него: все мысли, чувства, ожидания и стремления. Ты словно становишься совсем другим человеком, погружаясь в нежность и теплоту, которую дарят его губы. Нет ничего прекраснее и таинственнее, чем сладкое томление на кончике его языка и ты снова и снова жаждешь погружаться в него чтобы, наконец, разгадать эту тайну.
Все девушки в удивленно замерли, а некоторые даже недоверчиво захлопали глазками. Лицо Клео окаменело и лишь молнии в глазах выдавали ее истинные чувства. Неожиданно Люси тихо ахнула и все посмотрели куда-то за спину Беверли. Холодея от страха, она тоже обернулась и встретила не менее изумленный взгляд Сайруса. Беверли тут же пожалела обо всем что сказала. Некоторое время стояла полная тишина, в которой девочки переводили глаза с мистера Баркли на Беверли и обратно, ожидая продолжения.
– Благодарю, дорогая Беатрис. – Наконец, выговорил Сайрус и подошел к девушке ближе. – Благодарю за столь лестное и столь подробное описание моих губ. Уверен, это было познавательно.
– Сомневаюсь. – Разозлилась сама на себя девушка. Этого он точно ей не спустит и ее оплошность еще долго будет предметом его насмешек. – Думаю, каждая вторая здесь знакома с вашими губами.
– Вот уж нет. – С тоской сказала Люси. – У мистера Баркли есть всего одно, но очень важное правило: его губы для нас под запретом. Мы можем целовать его, куда душе угодно, но только не в губы.
Слова девушки настолько поразили Беверли, что она не смогла сдержать вопроса, неожиданно слетевшего с губ:
– Почему? – Она смотрела в лицо Сайруса и не понимала, от чего он так смущен. Ведь это именно смущение сейчас заставляет его отводить глаза и поджимать губы.
– Они лишь для той, что займет его сердце! – Сладко улыбнулась Сью, очевидно мечтая стать той самой, что поселиться в сердце этого ловеласа.
– Девочки, милые мои, давайте не будем вспоминать слова, которые я неосторожно обронил под воздействием большого количества вина. – Сайрус улыбнулся и отошел от Беверли. – Давайте лучше повеселимся, покуда остальные счастливчики не заполнили этот зал и не украли у меня все ваше внимание. Молли, спой нам! И непременно, что-то веселое.