Чтение онлайн

— Да, — прошептала я.

— Я тоже его видел. Когда-то очень давно, — лейр куратор резко отвернулся от нас и щелкнул пальцами. Светильники в классе стали гаснуть один за другим. — Не вижу повода тянуть с обучением. Именно вы, заклинатели, будете честью и лицом Академии на Турнире в этом сезоне. Так что больше дела, меньше пустых разговоров.

Я сжала в кулаке крошечный недоделанный ловец снов и замерла, словно степная мышь, которую накрыла тень ястреба. Время слов и теорий миновало, настало время действий, когда придется проявлять силу и храбрость… Ни того, ни другого у меня не было.

Темные тени поднимались с пола одна за другой. Некоторые обращались в призрачные фигуры, которые выглядели грозно, но при этом не причиняли нам вреда. Пока. Другие же обретали пугающе достоверные формы. Становились людьми, животными, насекомыми, пугающими межвидовыми гибридами.

“Почему я вижу в темноте? — растерянно прошептал внутренний голос. — Ведь свет… он погас. Почему я так явственно все различаю?”

Откуда-то из-за спины послышался крик. Я вскочила из-за стола, развернулась и увидела, что один из заклинателей раздобыл откуда-то — наверно, создал из дрожащих, неверных форм мира снов — факел с пламенем багрового цвета. Огонь шипел и плевал искрами, и кошмары шарахались от него, как от клинка пробуждения…

— Взгляните лучше туда, лейри Лаймо, — лейр Кройст взял меня за плечи и повернул в сторону. Туда, где за дымной пеленой, за серыми клубами пыли складывалась тонкая, бумажная дрожащая фигура. Казалось, тронь ее пальцем — и рассыпется. Только вот от неё тянуло такой тоской, таким ужасом и отчаянием, что эти темные волны, казалось, захлестывали меня, мешали дышать и грозились упокоить на дне. на самом дне самого глубокого сна.

— Вот ваш личный кошмар, лейри Лаймо, — прошептал Кройст. — Пришло время изыскать оружие, чтобы с ним сразиться.

Я вдруг почувствовала, что во рту пересохло, словно я провела целый день на жаре без воды. Ни разлепить сухие, вмиг потрескавшиеся губы, ни вскрикнуть. Фигура моего кошмара подплывала все ближе и ближе. Медленно, неотвратимо. Она была похожа на ту самую, что впервые напугала меня еще дома, и после встречи с ней я надолго заболела… И ведь тогда страшный сон не дошел до меня! Просто показался в саду. Что же будет теперь? Что же теперь будет, когда он так близко? Он. Плачущий призрак моего одиночества, шуршащий голос которого поднимался раз за разом и обрушивался на мой испуганный разум.

Тебя никто не любит.

Никогда не полюбит.

Ты никому не нужна.

Ты обуза.

Странная. Дурная. Слабая.

Предназначение и судьба? Пустые слова!

У тебя нет дара. Это проклятие.

Ты умрешь сегодня, при первом же столкновении со сном лицом к лицу.

Ты не сможешь.

Не справишься.

Никогда.

— Иви? Иви! — чужой голос пробился сквозь шепот призрака, заполнивший весь мир. Я тряхнула головой и увидела Кобба, который показывал кому-то на меня рукой… Не рукой, а длинным клинком. Наверно, таким можно было бы разрубить кошмар или хотя бы напугать его, только вот Кобб был слишком далеко.

Как и остальные мои сокурсники.

Никто не успел бы помочь мне.

Кроме…

Кроме лейра Кройста, о котором я почему-то совсем забыла.

Когда призрак подплыл совсем близко и потянул ко мне длинные белесые руки с острыми когтями, куратор шагнул вперед, закрывая меня плечом, наклонился и, подняв с пола мою тень, сделал странное движение ладонями, как будто решил слепить снежок. Только вот вместо снежка у него в руке через мгновение появился арбалет. Ровно такой, как висел на стене в кабинете моего отца. И выстрел из этого арбалета заставил призрака взорваться, разлететься на тысячу кусочков и перестать существовать.

А потом сон просто закончился.

Тени исчезли, и мы все снова оказались в учебной аудитории.

Я тут же опустилась на скамью, потому что ноги просто не держали, и закрыла лицо руками.

“Ты не сможешь.

Не справишься”.

Кажется, мой кошмар был прав.

Если бы не помощь куратора…

— Скажите, лейри Лаймо, — громко сказал Кройст. — Почему вы застыли на месте и не двигались? Даже не пытались убежать? Ваш воплощенный ужас… Он ведь был не так уж и страшен.

— Он… говорил, — прошептала я. — И я не могла не слушать. Не могла уговорить себя, что он лжет. Потому что, возможно…

— Кошмары всегда лгут, — перебил Кройст. — Чтобы запугать. Запутать. Сделать заклинателя из охотника жертвой.

— Говорил? — спросил кто-то из парней. — Но в кошмарах не бывает звуков! Это же только образы, которые мы видим!

— Как выяснилось, лейри Лаймо не только видит скрытое, но и слышит, — Кройст прищурился и помассировал висок, как будто прогоняя — или заговаривая — головную боль. — Но она научится противостоять и этому. Обязательно научится. Не забывайте, что практики у нее было меньше, чем у вас.

Отняв ладони от лица, я подняла взгляд на куратора и громко спросила — так, чтобы все слышали. Позориться, так не только во сне:

— А если не научусь? Я слабая и… всего боюсь. Я не такая, как вы. Возможно, мое призвание… Это ошибка?

— Если бы оно было ошибкой, я бы не сумел так просто создать оружие из вашей тени, — ответил Кройст. — Внутри вас живет та сила, что и в остальных. Просто вы не умеете пока управлять ею. Но это дело наживное. Если вы, конечно, сами не решите отступить и сбежать с поля боя. Или не будете принимать все слишком близко к сердцу… Тогда есть опасность потерять душу.

— Так и сказал, “потерять душу”? — Малка сидела рядом со мной на кровати и гладила по плечам. Оска устроилась на стуле неподалеку и сосредоточенными, точными движениями распутывала мой бедный ловец снов, который я пыталась плести как раз перед нашествием кошмара… Теперь же ловец выглядел просто жалко. Оборванные нити, узлы и колтуны вместо красивой сетки, треснувшая рама.

— Так и сказал.

— Ты же слышала, что о нем болтают?

— С чего бы, — я досадливо дернула головой и пожала плечами, сбрасывая ладонь Малки.

— С того, что он твой куратор.

— Не люблю сплетни.

— А стоило бы, — вздохнула Малка. — Если не полюбить, то хотя бы прислушаться к ним. Потому что в Академии поговаривают, будто Запфир Кройст однажды так увлекся искусством заклинания снов, что потерял собственную душу. Всю ее истратил на устрашение кошмаров. А когда спохватился… было уже поздно.

— Хочешь сказать, у него нет души? — я поежилась. А ведь похоже на то. Лейр Кройст так просто говорил о смерти, не испытывал ни капли жалости или снисхождения к студентам, ни капли не боялся кошмаров…