Чтение онлайн

Нет.

Похоже, на этот раз виноват не ошейник.

Сат сговорились, воруя у нее силу. За синей вспышкой све­та и собственной алой пеленой ярости она различала хохо­чущего Харка. И Тишину, смотревшую... с сочувствием.

Крик Лето утонул в море чистой энергии. Сила врезалась в нее, как груша для сноса зданий. Затылок впечатался в од­ну из сторон восьмиугольной ограды. Нинн настигло острое чувство дежавю. Когда-то, очень давно, она выпустила все — и отпустила себя — и получила рану на затылке, точно так же врезавшись головой в опору.

А потом картинка пропала, потому что она начала кри­чать. Огонь копьем прошил ее тело. Она практически чув­ствовала, как металл доспеха растекается в мягкий клей. Или, Дракон подери, это плавится ее кожа. Нервы кипели и вопи­ли. Ни облегчения. Ни воздуха. Ни возможности отличить верх от низа и жизнь от смерти. Легкие ощущались так, слов­но провалились сами в себя. Будь в ее теле тысяча костей, сейчас сломалась бы вся тысяча. Боль усиливалась до поте­ри сознания. Она пыталась держать глаза открытыми, но не смогла.

И когда ее тело стало таким уязвимым, а мозг потерял лю­бую защиту, сокрушительная сила обрушилась на ее череп.

Толпа? Клетка?

Лето кричал на Сат.

— Какого хрена произошло?

— Проверка, — ответил Харк. — Мы не можем полагать­ся на слабое звено.

Харк издевательски отсалютовал ему, и Лето взмахнул бу­лавой, чтобы продолжить бой. Толпа вопила, подбадривая его.

— Лето!

Ее крик заставил его обернуться. Он игнорировал и Харка, и громовые призывы продолжить драку, опускаясь на колени рядом с Нинн. Приподнял ее голову и уложил к себе на бедро. То, что осталось от ее рассудка, смогло пробулькать лишь:

— Неудобная подушка.

Почему она в нем нуждалась? Зачем она прокричала его имя? Он был ее мучителем и тюремщиком. Но на защиту его обнимающих рук она среагировала дрожью. Его тело застав­ляло ее чувствовать удовольствие, облегчение, и это совер­шенно сбивало с толку.

— Нинн, открой глаза. Давай, лабораторная грязь. Открой глаза и посмотри на меня.

Она дернулась.

Лабораторная грязь.

Откуда у меня шрамы?

Лето склонился ближе, но понимания это ей не добавило.

— Я проиграл, — сказал он. — Мы проиграли. Эти апло­дисменты достались Ворам.

— И что теперь с нами будет?

— Ты выжила. Таков был уговор. Теперь все зависит толь­ко от ставок самого Старика. — Он расстегнул остатки ее до­спеха, который все еще шипел и дымился. — Но теперь мы узнаем.

— Что узнаем?

— Можно ли ему доверять.

Нинн попыталась его оттолкнуть, но Лето был слишком силен.

— Ты говоришь ересь.

— Он не бог, — прошипел Лето. — Он lonayip человек. Мы боги.

Мир выцвел до серого цвета, прожектора казались ей гро­зовыми тучами. Лето говорил какую-то чушь. Он до сих пор завидует? Нет... Они проиграли.

— Ты винишь меня.

— Ты идиотка. Получил он деньги на ставках или потерял, но Старик обещал мне позаботиться о моей сестре. Мне нуж­но было всего лишь сохранить тебе жизнь на протяжении трех матчей.

Он поднял ее на ноги, несмотря на протесты.

— Я справился.

Она оскалила зубы.

— Ладно, — ответил он, выпятив подбородок. — Мы спра­вились. Если он сдержит слово касательно Пэлл, то может сдержать его и в отношении твоего сына.

— Моего...

Образы хлынули потоком. Мужчина, которого она люби­ла... и кровь. Маленький мальчик. И крошечные ранки от игл. Она увидела свою мать, свой дом, исчезающий в ярком огне. Она вспомнила Малнефоли — годы его дружбы и под­держки, и решение, которое сделало ее изгоем.

Новые и новые воспоминания, на этот раз о плене. Уни­жения, ярость и обещания, которые, как она думала, смогут освободить ее сына. Жестокость и бесконечные часы суро­вых тренировок. Лето должен был выковать из нее воина. Они стали любовниками — настолько близкими, насколько могут быть мужчина и женщина.

Половинки двух разных жизней с треском сошлись воеди­но, шипами вонзаясь ей в лоб и основание позвоночника. Она вспомнила вкрадчивый медный свет и голос, звучащий прямо в ее сознании. Голос змеи.

Улия. Телепат. Дар.

Все, чем она была, когда называла себя Нинн и Одри, бы­ло блокировано. Стерто в ноль.

Тьма могла заполнить ее сейчас. Она находилась на грани взрыва, она готова была расколоться на частицы света, как концентрированный шар ее дара. Она не могла... она не...

— Шрамы оставил мне доктор Астер, — запинаясь, выго­ворила она. — С Калебом МакЛареном я познакомилась в колледже. Он мой муж, и он мертв. Дракон подери, Лето. — Она вцепилась зубами в костяшки пальцев, чтобы не плакать навзрыд. — Я ненавидела тебя. Но я тебя не ненавижу. Ты... ты помог мне выжить. Сопротивляться Астерам. Для... pа­ди... моего сына.

— Да. — Его взгляд был нетерпеливым, внимательным. — Решайся на этот прыжок, Нинн. Я поймаю тебя. Тебе доста­точно произнести его...

— Джек. — Она закрыла глаза от новой волны боли. Белое и черное сплетались и исчезали друг в друге. Их не существовало. Осталась лишь боль потери чего-то неимо­верно важного. — Как я могла забыть о нем? Как я могла?

— Сейчас не время.

— Не время?

— Поверь мне. Ради Чазма и Дракона, можешь ты мне по­верить?

— Ответь, почему, Лето. У меня ничего не осталось. Дай мне хоть что-то узнать.

— Время придет, когда мы проверим, выполнит ли Ста­рик свои обещания, — Лето подтянул ее к себе и поцеловал в висок. — Насчет моей сестры и насчет Джека.

Лето должен был вывести Нинн из Клетки и вернуть ее в комплекс до того, как новые раздражители заставят ее со­знание схлопнуться. Даже сейчас, глядя на ее отяжелевшие веки, он видел ее готовность принять поражение.

Ее волосы слиплись от пота и крови. От таких ран чело­век был бы уже мертв. Взрывная волна. Удар о колонну за­тылком. Ее ноги заплетались, но пока еще удерживали боль­шую часть ее веса.

Уведи ее отсюда.

Береги ее.

Этого он никак не мог сделать.

Победившие Тишина и Харк тихо стояли рядом. Они бы­ли хорошими воинами — больше, чем просто хорошими, по­тому что довели до совершенства разные виды самозащиты. Она — равнодушие взгляда. Он — ухмыляющийся идиотизм. Эти выражения стали для всех так привычны, что парочка много лет казалась послушными маленькими солдатами. Ле­то никогда не рассматривал их, как союзников, но сейчас вы­нужден был схватиться за лучший из вариантов.