Чтение онлайн

Она не торопилась убраться с его дороги, прекратить раз­говор, отказаться от прикосновений к нему. Прикосновений к нему. Как он мог не открыться этой женщине? Сейчас он размышлял о возможных способах этого не делать. Потому что однажды, когда она будет свободна от ментальных бло­ков и воссоединится со своим сыном, она будет ненавидеть его так же сильно, как Астеров.

Ему нравилось, что она здесь. Забрасывая ее на плечо и ша­гая в направлении своей комнаты, он наслаждался знанием того, что они разделят постель — тихо поначалу, ей ведь нуж­но исцелиться и выйти из ступора после голыша. И страстно — после.

Он обещал ей удовольствие. И он обещал ее беречь.

Что касалось ее тела, оба обещания было легко сдержать. Но как насчет разума? Не сойдет ли она с ума, когда вновь станет прежней? Его Нинн исчезнет. А Одри МакЛарен ни­когда его не простит.

Нинн просыпалась медленно, невероятно медленно. Понача­лу работал только ее мозг, и была лишь темнота под закрыты­ми веками. Она и не подозревала, что у нее настолько тонкое обоняние. Там, где она оказалась, ее окутывали запахи муже­ственности — кожа, металл, мускус. Не просто мужские запа­хи. Запахи Лето. Она чуяла его с такой невероятной ясностью, словно все клетки ее тела были созданы для того, чтобы втя­гивать его аромат, смаковать все нотки, наслаждаться ими, как ароматом крови воина, которого вскоре победит.

Теперь, осознав, что он рядом, она отчаянно хотела, что­бы ее оставшиеся чувства вернулись. Как можно скорее. Что же вернется первым? Первым вернулся вкус, о чем она поч­ти сразу же пожалела. Кровь жгла язык листовой жестью. А поверх нее ощущались сладкие остатки голиша, который отправил ее в этот кошмарный тоннель, где тело и мозг раз­летелись в разных направлениях.

Прекрати это. Хватит.

Она хотела услышать его, увидеть его, почувствовать.

— Нинн.

Она едва не замурлыкала, услышав звуки своего имени. Вернулось еще одно чувство. Она могла его слышать. Более того, теперь она знала, что он рядом. В его голосе звучал ти­хий гром и отдаленные ветра. Стихии. Он был сильнее, чем человек, сильнее даже, чем просто Король Дракона. Она хо­тела снова услышать, как он произносит ее имя, и представ­лять движения его губ, выговаривающих каждую букву.

Ее окутало теплое чувство. Защищенность. Она была в безопасности, которой не чувствовала уже... память не хо­тела поддаваться. Или не могла. Какая-то темная сила не по­зволяла заглядывать далеко в прошлое. Нинн предпочла рас­твориться в комфорте момента и не думать о том, каким странным вышло ее пробуждение.

Теплота сместилась. Его руки. Он касался ее, кожей к ко­же, возможно даже телом к телу. Чудесное тепло окутывало ее от щеки до пальцев ног. Она лежит рядом с ним? В его ком­нате? Она вздрогнула, и он привлек ее ближе.

— Нинн, возвращайся.

С первой попытки ее голос прозвучал только хрипом. Она сглотнула, ощутила резкую боль — и почти мгновенно вслед за горлом отозвалось болью почти все тело — и попыталась снова.

— К тебе?

— Да. — Он погладил ее по лбу. — Возвращайся ко мне.

Большие, уверенные ладони гладили ее руку. Она растая­ла от ритма прикосновений. Она, похоже, лежала рядом с ним, а то и на нем, потому что по мере возвращения чув­ствительности к ее телу она все больше ощущала его тепло. Она прижалась поближе, и он ответил. Уверенные поглажи­вания его пальцев расслабили ее напряженные мышцы. Ши­рокие ладони двигались по ее телу к бедрам.

— Дай мне причину вернуться, — выдохнула она. — В тем­ноте безопаснее.

Он поцеловал ее в висок. От того, что этот яростный не­сдержанный мужчина оказался способен на такой мягкий поцелуй, она зажмурилась, ощутив на ресницах слезы. Она не помнила, когда в последний раз ощущала такой уют, и не помнила, когда в последний раз плакала. Ненормально, во­пил тонкий голос в дальнем углу сознания. Невозможно.

Вспомни.

— В темноте безопаснее, — она повторяла это, пока сама не поверила своим словам и не решила спрятаться во тьме навсегда.

Еще один поцелуй.

— Но я не могу увидеть твои глаза.

Нинн застонала. Нечестно. Так чудесно и так нечестно.

— Открой для меня глаза. — Его дыхание гладило ей ви­сок. Словно новая форма прикосновения. Еще один способ ее приласкать. — Я хочу увидеть твои глаза и понять, что ты хочешь быть здесь.

— Где?

— В моей постели. В моих руках. — Эти самые руки слег­ка прижали ее к себе, словно напоминая ей о его силе. Стук его сердца все ускорялся по мере того, как лились слова. — Я хочу прикасаться к тебе снова и снова. И не ограничивать­ся прикосновениями. Но я не собираюсь этого делать, если голиш все еще отравляет твои мысли и не позволяет ска­зать «нет».

— Я не скажу «нет».

— Тебе нужно смотреть мне в глаза, когда говоришь это.

Она осознавала все больше подробностей. Что у него об­нажена грудь. Что он лежит на спине. Что она лежит на бо­ку. Осталась ли на нем одежда? А на ней? Трепет от того, что она может оказаться обнаженной в его постели, послал щекотные ручейки электричества в остаток ее онемевших мест. Она была Тигони. И обладала даром собирать элек­тричество. Она представила себе, как этот дар способен возродить ее тело.

И медленно открыла глаза, готовясь к рези под веками от яркого света. Но в комнате было почти темно. Никаких ламп дневного света. Никаких голых ламп накаливания. Детали проступали с той же неторопливостью. Мягкий блеск при­влек ее внимание. Ночник в дальнем углу мягко подсвечивал висящий на стене доспех. И три других доспеха рядом с пер­вым, все разных очертаний.

Они висели... На краю узкой кровати.

Помимо раковины, сундука и пары флаконов с гигиени­ческими средствами в комнате не было ничего. Пустота. Недостаток декораций лишь подчеркивал, что было глав­ным для Лето из клана Гарнис. Его доспех. И работа всей его жизни.

Так почему же она в его постели? Ничто другое не имело для него значения. В этом жестоком месте не было места для отвлекающих факторов.

Возможно, именно поэтому они и лежали рядом в этой темноте. Это действительно было жестокое место. И если двое смогли выкроить в нем пару часов отдыха, к чему от­казывать себе? Она хотела его. Ее тело — избитое, полное боли — жаждало его. И пока она обречена на выживание, вынуждена жить в подземной тьме, она вполне может по­зволить себе наслаждение, которые они способны друг дру­гу подарить.

Обречена?

Вынуждена?

Дрожь страха зародилась в ногах и врезалась ей в осно­вание черепа. Головная боль взорвалась не хуже ее разру­шительного дара. Она застонала и прижалась лбом к груди Лето.

— Что случилось?

— Голова, — задохнулась она. — Черт.

Он сел, помогая и ей приподняться. Тьма была чернее чер­ного под веками, которые она закрыла под наплывом боли.

— Опусти голову между колен. Наклоняйся.

Его смертоносные руки принялись нежно массировать тыльную сторону ее шеи. Нинн застонала снова, на этот раз от облегчения, которое он ей подарил. Боль полыхала по­жаром в центре ее головы, но Лето заставлял ее отступить, забиться обратно в дальний угол. Вскоре он сместил свое внимание на зажатые мышцы ее шеи и плеч. И лишь когда он коснулся губами ее спины, тело Нинн очнулось и среаги­ровало желанием, а не благодарностью.