Чтение онлайн

Е Сяо помрачнел.

— Похоже, они готовятся написать рапорт об обычном дорожно-транспортном происшествии. Но я все равно сомневаюсь. Правда, вождение мотоцикла в пьяном виде сомнению не подлежит. Однако боюсь, что могут быть еще другие причины.

— Что за причины? Снова меня запугиваешь?

Ло Чжоу был человеком суеверным, он верил в судьбу, и для него стать очевидцем гибели человека представлялось зловещим.

— Не знаю, лучше об этом не говорить, — тихо отвечал Е Сяо.

— Предпочитаю, чтобы уши остались чистыми, — вздохнул Ло Чжоу.

Е Сяо будто не слышал его слов, смотря в окно. Отсюда было видно медленное течение извилистой реки Сучжоу.

— На что смотришь? — спросил Ло Чжоу.

— Да так. Ло Чжоу, я хотел тебя спросить, почему ты избрал местом действия Лоулань? — Е Сяо вдруг вспомнилось название: «Лоулань — пагуба для души».

— А что такое?

— Веду одно дело. Возможно, оно связано с раскопками археологов на озере Лобнор. Ты был очевидцем гибели человека. Этот Сюй Аньдо работал в Институте археологии, в сентябре тоже должен был поехать на Лобнор на раскопки.

Ло Чжоу мотнул головой:

— Умоляю тебя, не рассказывай! Даже слышать о таких делах не могу. Ты хочешь сказать, что смерть этого человека как-то связана с древним городом Лоулань? Ужасно. Ведь я сейчас ставлю пьесу о Лоулане. Честное слово, ты меня в это дело втягиваешь.

— Извини, к этому делу ты не причастен. Считай, что я вопросов не задавал.

— Ладно, объясню, в чем причина. Дело в том, что я люблю романы Иноуэ Ясуси — все романы этого старого японца, такие как «Дуньхуан» или «Седой волк». Он ведь специалист по культурам Западного края Китая, у него очень много трудов по истории Синьцзяна. Ему уж за семьдесят было, когда он приезжал в Синьцзян раскапывать древние культурные слои. Он написал множество романов о Западном крае, один из них называется «Лоулань». Это роман о древнем Лоулане. Помню, в нем описывается дворцовая затворница, княгиня Лоуланя, которая не пожелала покинуть город и поэтому погибла, но я подозреваю, что ее просто убили. Поскольку я так ценю романы Иноуэ Ясуси, для своей первой пьесы выбрал сюжет о Западном крае. Лучшим выбором оказался Лоулань. Первым делом я нашел для пьесы удачное название: «Лоулань — пагуба для души». Такое способно привлечь внимание публики. Конечно, я не ручаюсь за достоверность содержания пьесы.

Е Сяо кивнул. Он не читал «Лоулань» Иноуэ Ясуси, но роман «Дуньхуан» и фильм по нему знал, они произвели на него глубокое впечатление. Пора, наверно, уйти, потому что круги под глазами у Ло Чжоу совсем почернели. Е Сяо похлопал друга по плечу:

— Воспользуйся свободным утром, поспи хоть немного. Я пойду, а ты не пиши слишком много, подумай лучше о здоровье.

Ло Чжоу кивнул. Проводил до двери, и тут лицо его вдруг горестно исказилось. Он смотрел на Е Сяо, долго колебался, а потом сказал:

— Е Сяо, я и вправду боюсь.

— Не волнуйся, я же здесь, — кивнул ему тот.

— Братец, ты мой самый лучший друг. — Ло Чжоу был непонятно почему взволнован.

— Вернись и поспи.

Е Сяо поклонился и сел в лифт. Ехал один, дверцы лифта не открывались, только мелькали огоньки, обозначающие этажи.

Понятно, что вспомнилось прошлое. И Ло Чжоу. Они давно хорошие друзья, с пяти-шести лет вместе играли и росли. В детстве Ло Чжоу мечтал стать офицером флота, командовать китайской атомной подводной лодкой, плавать под водами Тихого океана. Е Сяо мечтал стать путешественником. Он обожал Юй Чуньшуня, даже ходил слушать его выступление и написал ему письмо. Он надеялся, что настанет день, когда он вослед Юй Чуньшуню пройдет по каждой пяди территории западного Китая. Наверное, потому, что он родился в производственно-строительном полку в Синьцзяне. Его родители служили там агрономами. Вырос, правда, в Шанхае.

Однако в июне 1996 года Юй Чуншунь погиб при переходе через Лобнор. Смерть его стала для Е Сяо тяжелым ударом. Он долго плакал и после расстался со своей мечтой. Но… Е Сяо уже стал офицером полиции, а Ло Чжоу к флоту никаким боком отношения не имеет и зарабатывает на жизнь пером. Сейчас вот стал драматургом и режиссером. Оба отказались от своих детских мечтаний, и в этом городе житейского практицизма продолжали идти по сложившейся в жизни дорожке.

Это и есть судьба, сказал себе Е Сяо.

Дверцы открылись на первом этаже. Не спеша он вышел из здания. Уже ноябрь, осенний ветер освежал лоб. Е Сяо стало холодно, он обхватил плечи обеими руками и вышел на прибрежную зеленую травку, чтобы полюбоваться на спокойно текущие воды Сучжоу.

Листва деревьев затеняла свет в окне, и под осенним ветром в нем беспрерывно мелькали черные тени. Лунный свет за окном мерцал то тускло, то ярко.

Чжан Кай суетливо метался по комнате, он трепетал, как осенний лист за окном. Стало совсем невыносимо, он закурил сигарету, и ее огонек тоже залетал по комнате, попадая то в свет, то во тьму.

— Погаси сигарету, — презрительно сказал Вэнь Хаогу.

Он сидел рядом.

— Директор Вэнь, я очень волнуюсь.

— Погаси сигарету, — приказным тоном повторил Вэнь Хаогу.

Оробев, Чжан Кай, погасил сигарету. Нервно посмотрел на часы. Волнение росло, запинаясь, он проговорил:

— Директор, время! Время вот-вот!

— Не бойся, садись. Ты умереть не сможешь, — спокойно сказал Вэнь Хаогу.

Он сидел на стуле, на котором прежде сиживал Цзян Хэ, перед компьютером, которым Цзян Хэ обычно пользовался. Директор налил себе стакан чая и уселся поудобнее, прихлебывая чай и листая какой-то журнал.

Чжан Кай замолк, присел рядышком и завертел головой, глядя то в потолок, то в окно, то в пол. Его сердце стучало все чаще, а лицо немного побледнело; еле слышно он шептал:

— Это заклятие.

— Что ты говоришь? — спросил Вэнь Хаогу.

— Директор Вэнь, выслушайте меня. Я поверил, теперь я по-настоящему поверил. Это заклятие. Эти дни я чувствовал, что не совсем здоров, а тут еще сердце.

— Вы, должно быть, больны страхом перед болезнью?

— Я тоже думаю, что болен. Несколько дней назад я сходил в больницу и прошел всестороннее обследование, не обнаружили ничего. И все-таки я не в порядке, может быть, в этой комнате, здесь, сегодня…

Чжан Кай резко поднялся, трясясь всем телом, потом шлепнулся задом о стул и спрятал голову в колени, бормоча что-то невнятное. Вэнь Хаогу и представить себе не мог, что этот ужас примет такие формы. Он протянул руку и погладил Чжан Кая по груди. Шепнул:

— До чего тебя страх доводит, разве ты не мужчина?

— Конец мне, это же вправду заклятие, умру скоро.

Чжан Кай почти рыдал:

— У меня же жена, дети, что с ними будет? Директор Вэнь, после моей смерти пусть институт о них хорошенько позаботится. Я уже готов написать завещание. Так. А еще, если переживу сегодняшний вечер, схожу завтра же в страховую компанию и куплю самый дорогой полис. Тогда, если я неожиданно умру, моя семья сможет получить большую компенсацию. Но переживу ли я сегодняшний вечер?

— Не надо думать о глупостях. Все страхи ты сам выдумал. С тобой не может случиться беды! — отрезал Вэнь Хаогу. Глубоко вздохнул и отпил чаю.

Чжан Кай выслушал его слова как выступление артиста и чуть успокоился. Понурив голову, он помолчал немного и осторожно спросил:

— Директор Вэнь, а сегодняшний вечер как? Смогу ли я пережить сегодняшний вечер?

Вэнь Хаогу рассмеялся:

— Посмотри на свои часы.

Чжан Кай поднес часы к глазам:

— Ах, уже больше двенадцати.