Чтение онлайн

— Перестань! — она отворачивается.

— Ты рассказала ему, что случилось. И он, вместо того чтобы избить меня до смерти, решил бабла срубить. Вот такой ценой. Ценой тебя? Ты понимаешь, какую тварину любишь?

— Его нет! Нет!

Она разрыдалась. Громко всхлипывая, как всегда делала. Кусая губы в кровь.

— Он утонул. Они до сих пор ищут тело. А я здесь. Живая. Даже не дождалась, пока его найдут. Дважды его предала.

Я потянулся руками к её голове. Чтобы зажать ушки. Прямо через капюшон. И сдуть со лба чёлку. Пусть она и промокла от дождя. Но просто… Просто сделать что-то как раньше.

Вовремя остановился.

Я ведь больше не могу к ней прикасаться.

Замер так и мысленно гладил её по голове, пока она не перестала рыдать.

— Я просто хочу начать новую жизнь.

— Хорошо. Тогда я вообще не вижу никаких проблем.

— Да? Так у тебя их и нет. Проблемы у меня. Но устранить их я не смогла.

Капюшон сполз с её головы. И она яростно сжала шею ладонью.

— Не смогла его убить. Слабачка. Не смогла убить этого ребёнка.

Я отступил на несколько шагов.

— Ты не слабачка, Соболева. И у тебя будет новая жизнь.

— Но я не хочу, — сжимает куртку у грудной клетки, — не хочу его. Я уже его не люблю!

— Я позабочусь о вас обоих.

— Просто дай мне денег, Макс. Пожалуйста, — она смотрит на меня умоляюще. — Ради того, что было у нас до того вечера. Ведь оно было настоящим.

Мотаю головой:

— Только после того, как между нами будет заключён брак.

— Я тебя ненавижу! Я не могу видеть тебя! Я не хочу вспоминать! Мне и так всё, ВСЁ о тебе напоминает! Как?! Как ты представляешь себе этот брак?!

— Ты будешь жить в доме, который отец купил для нас с Мариной. Я — в городе. Мы распишемся. Без шумихи. С брачным договором. И в течение года я перечислю тебе необходимую сумму. Частями. Чтобы не вызвать никаких подозрений. Затем мы разведёмся. И ты начнёшь новую жизнь. А я продолжу свою. Каждый получит что хочет. Я — гарантии. Ты — деньги.

— А ребёнок?

— Всем скажем, что ребёнок — мой.

25. Даша

Серёжа сидит со мной за одним столом. Прямо напротив.

Живой. И на первый взгляд вполне себе здоровый.

Мы молчим уже долго. Но я точно не смогу начать первой. Даже несмотря на то, что очень-очень-очень рада его видеть.

Он легонько улыбнулся. И в сердце кольнуло и заныло.

Всё равно серые глаза, ясные и горящие всегда искоркой любопытства, теперь смотрят на меня с разочарованием.

И я больше не могу погладить его по вьющимся непослушным волосам — ведь теперь он мне чужой.

Кладу руки на стол, ладонями вниз. Поверхность дубового массива приятно охлаждает. А Серёжины пальцы в нескольких сантиметрах от моих.

И от этой близости с ним, которая теперь окрашена совсем другими красками, мне опять хочется реветь.

Наверное, я мазохистка.

Я так рада ему. И это после того, какмы расстались.

У меня что-то вроде эмоциональной амнезии. Я забыла о нашей последней встрече, и том дерьме, что между нами произошло осенью. Будто мне об этом кто-то рассказал, кому я не верю.

Не было такого. И быть не могло.

Помню только хорошее. Как ласков он был со мной до всего этого ада. Романтичен. Как много общих тем у нас было для разговоров. О чём мы мечтали.

— Я был в твоём эко-магазинчике сегодня. Там очень уютно.

Первая фраза, которую он сказал. Вот так просто. Будто не пропал без вести, а был в отъезде недельку-другую.

— Спасибо. Зачем ты туда приходил?

— Тебя хотел увидеть. Вчера сюда приезжал. Никто не ответил. Маша, сказала, что ты сегодня здесь должна быть.

— Она в обморок не упала, когда тебя увидела? Все думали, что ты утонул. Надо же, не позвонила и не сказала мне, что ты…

— Я попросил не рассказывать. Хотел твою реакцию сам увидеть.

— И как тебе реакция?

— Доволен, — он улыбается.

И меня удивляет и пугает эта улыбка. Всю жизнь его знаю, но злорадства в выражении его лица никогда не встречала.

Думаю, это вновь приобретённая черта. И источником этого приобретения являюсь я.

— Хороша у тебя подруга. Честно, не ожидал, что она не проболтается.

— Перестань. Она очень выручила, когда я вернулась сюда из Перу. У меня ведь ничего тогда не осталось. Ни работы, ни съёмного жилья, ни денег.

— Камень в мой огород? Тебе не обязательно было уезжать за мной.

— Это была наша поездка. Смысл мне было оставаться в Перу без тебя?

— А смысл было вообще ехать? Если ты ещё до этого сделала выбор не в мою пользу.

Сглатываю.

— Я до сих пор не понимаю… Зачем? Нам ведь было так хорошо. Оставалось потерпеть всего чуть-чуть. Мы через столько прошли. Ты всегда так…так терпелива была со мной. Поддерживала меня. Ты единственная, Даша, единственная, кто знает всю мою подноготную, сколько дерьма мне пришлось пережить! Нужно было просто ещё немного подождать… — он обессиленно выдыхает. — Ты думала, я не узнаю? Каков был твой план?

— Не было никакого плана. Просто так произошло.

— Просто вы потрахались, да? Конечно, ведь он… — Серёжа понижает голос, — ведь он может, да. Почему просто нельзя было сказать мне, что ты хочешь. Что для тебя потрахаться важно стало. Я бы понял. Понял. Ты молодая и здоровая девушка. Но зачем так-то? Тем более с этим…папочкиным трусом.

— Арский кто угодно, но не трус. И он сам добился своих целей.

— Защищаешь его, — кривится, — а ты знаешь, что он предлагал купить тебя у меня? Я просил у него денег на свой проект по солнечным электростанциям. И он предложил: отдай мне Дашу, тогда получишь эти деньги.

— Я тебе не верю.

— Нужно было сказать тебе. Но я не хотел делать тебе больно… Я знал, что ты им восхищаешься, считаешь своим другом. Оказалось, даже больше, чем другом… У вас это с самого начала, да? И когда ты меня к нему в Красногорск притащила — вы уже трахались. Все его друзья знали, что я импотент? Поэтому они так на меня смотрели. Смеялись надо мной. Скажи, а на Байкале, когда мы легли спать, ты дождалась, пока я усну, и пошла к нему? Он знал, что я не могу, да? Рассказала ему? И трахалась с ним в соседней комнате, пока я спал.