Чтение онлайн

— Перестань быть слабаком. Пусть он подойдет к двери, как будто мы его куда-то ведем. Сначала мы наденем на него наручники, а потом снимем их, когда все закончится. Вся система дает сбой, и будет выглядеть так, будто одно из этих других животных наконец-то добилось хорошего удара по нему.

— Да, но яма работает по отдельному контуру...

— Может, мы, блядь, уже приступим? — Огрызается охранник номер один. — Господи.

Бородатый парень поворачивается ко мне и откашливается. Он бряцает передо мной связкой ключей.

— Подойди к двери. Мы доставим тебя в безопасное место, — ворчит он.

Я широко улыбаюсь ему. — Спасибо!

Бородатый парень поворачивается, чтобы подмигнуть первому. — Мы в золоте. — Он поворачивается, чтобы подозвать меня к решетке. Я улыбаюсь и киваю, подходя ближе.

— Когда он подойдет ближе, пристегни его наручниками к решетке, и мы прикончим этого ублюдка Волкова, чтобы получить деньги.

Моя бровь опускается, челюсть сжимается. Вот это уже интересно. Они знают, кто я.

Бородатый парень улыбается и снова манит меня к себе. Я улыбаюсь еще шире, киваю, как гребаный идиот, снова произношу "да" и направляюсь к двери. Мой пульс учащается. Мои мышцы напрягаются, готовые к рывку. Я поворачиваюсь, кладу руки на прутья, пока не чувствую металл наручников.

Затем я двигаюсь, и двигаюсь быстро.

Мужчина ахает, когда я хватаю наручники в руки и резко дергаю. Он кричит, и я слышу, как ломаются его запястья. Его мучительные вопли наполняют каменную комнату, пока я кружусь. Первый мужчина бросается ему на помощь, что на самом деле восхитительно. Но это также и его смертный приговор.

Обе мои руки просовываются сквозь решетку, хватая их обоих за горло. Глаза расширяются. Дыхание становится прерывистым. С рычанием я прижимаю их обоих к решетке, сильно. Удар в лицо оглушает их обоих. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю сжимать их горло сильнее, ударяя их о прутья снова и снова, пока не чувствую, как ломаются их шеи. Пульсация под моими руками прекращается.

Я осторожно опускаю их обоих, а затем тянусь за ключами, которые держал бородатый мудак. Пришло время убираться отсюда нахуй.

Я достаю телефон из-под кровати. Перекидываю М16, который один из них держал, через плечо и беру дробовик, который был у другого. Мои губы кривятся, когда я выхожу из клетки и направляюсь к выходу из ямы.

Что-то подсказывает мне, что этот "побег из тюрьмы" не случайность. Что-то прогнило в этом месте. И Куинн только что бросилась в самую гущу событий.

В коридорах снаружи повсюду нет ничего, кроме хаоса. Брызги крови, мертвые охранники, мертвые заключенные и битое стекло усеивают полы. Это гребаная катастрофа.

Голос в моей голове шипит, что это моя возможность. Выжившая часть меня, которая столько раз помогала мне пройти через то, где я должен был умереть, кричит мне бежать и убираться к чертовой матери из этого места, прямо сейчас.

Но я говорю этой части себя заткнуться нахуй.

Да, я мог бы сбежать. Но я никуда без нее не пойду.

Громко ревущие сигналы тревоги, словно звуковые ножи вонзаются в мои уши. Вспыхивают красные огни, что делает всю реальность еще более апокалиптической. Я внимательно слежу за охранником с пистолетом, мой пульс учащается. Мы несемся по коридорам, поднимаемся на одном из эскалаторов, а затем по другому коридору.

— Что, черт возьми, произошло?! — Я кричу.

Парень бросает на меня мрачный взгляд.

— Не знаю, док. Полный системный сбой. Но я знаю, что семьдесят процентов защитных блоков открыты настежь, так что нам нужно убираться отсюда к чертовой матери.

Меня охватывает страх. Да, это совсем нехорошо. Максим может быть нежным великаном, по крайней мере, для меня. Но остальная часть Йеллоу-Крик действительно полна самых порочных, жестоких и опасных заключенных на планете. Они закаленные, злые и свободные.

Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери, это правильно.

— Эй! — Внезапно я кричу ему в спину. Мужчина останавливается, оглядываясь на меня.

— Что?

— А как насчет ямы? — спросил я.

Он хмурится. — Что насчет нее?

— Она безопасна?

Он морщит лоб. — Да, он никуда не денется.

— Нет, — качаю я головой. — Я имею в виду, в безопасности ли он.

Охранник смотрит на меня так, будто у меня три головы. — Кого, черт возьми, это волнует?

— Меня, — огрызаюсь я. — Он мой пациент, и он в группе риска. У него много врагов в...

— Серьезно, прямо сейчас, док? — Парень огрызается. — Я больше беспокоюсь о нас. У этого ублюдка могут быть какие-то разногласия с кем бы то ни было здесь. Но ты и я? А у кого-нибудь еще здесь есть чертов значок? Все они прямо сейчас наши враги? Ты меня поняла?

Я киваю, бледнея. — Да.

— Так что давай двигаться прямо сейчас.

Он хватает меня за руку и тащит за собой по коридору. Мы поднимаемся еще на один этаж, где находятся основные подземные офисы. Я начинаю бежать к лифтам, но он хватает меня и тащит по другому боковому коридору.

— Подожди, нам нужно...

— Э-э-э, сюда.

Его лицо мрачно, когда он тянет меня по темному коридору, верхний свет мерцает, как в фильме ужасов.

— Капрал, где мы, черт возьми...

Я ахаю, когда он внезапно разворачивает меня к себе и заталкивает в пустой офис. Я в замешательстве оборачиваюсь, но тут же вскрикиваю, когда он бьет меня по лицу тыльной стороной ладони.

— Что за черт!

Я вскрикиваю, когда он снова толкает меня назад, на этот раз опрокидывая на задницу. Дверь позади него открывается, и внезапно к нему присоединяется еще одно злобное лицо, ухмыляющееся мне сверху вниз. Этого человека я тоже узнаю — тот самый капрал, который сказал мне, что Максим — "животное", которому я должна дать истечь кровью, в тот первый раз, когда я пришла его залатать.

Но Максим здесь не животное. Двое мужчин с жестокими ухмылками и плотоядными глазами — да.

— Я так долго этого ждал, милая, — хихикает парень, который затащил меня сюда, непристойно облизывая губы.

— К черту все, я первый, — ворчит второй парень. Он проталкивается мимо первого парня. Он расстегивает ремень, и мое сердце падает.

— Ты не хочешь этого делать, — задыхаюсь я, мое лицо бледнеет, когда я в ужасе отталкиваюсь от них.

— Нет, я думаю, что действительно хочу, — рычит он. — Я терплю дерьмо от телки здесь, внизу, слишком, блядь, долго. И прямо сейчас мне насрать, кто твой папочка, сука.