Чтение онлайн

– Но ведь ты с ним не имела дела, так откуда ты знаешь, что у него было дома? Ты же сказала, что никогда не была у него дома?

– Я действительно не была. Это факт.

Дядя подозрительно оглянулся на закрытую дверь и придвинулся ко мне еще ближе.

– Мне ты можешь сказать правду, – озабоченно шептал он. – Я на твоей стороне, и Филипп тоже, одна только Иза. Изе ты лучше ничего не говори, она лично заинтересована Особенно, если ты кого-то убила, то я помогу тебе это скрыть…

Вот тебе и на, мы опять вернулись к убийству.

– Дядя, я никого не убивала, честное слово. Я вообще не знаю, где это, где находится его нынешний дом. А что это значит, что тетя Иза лично заинтересована?

Дядя явно смутился и снова бросил взгляд на дверь.

– Ну, понимаешь… Это наследство.., тебе не следовало бы об этом знать… Очень симпатичная у тебя эта квартира… Твоя бабушка немного капризничает, но на самом деле все было бы в порядке, вот только…

Ну, ни к чему это все… Убийство как раз сейчас…

– Что поделать, дядя, не везет. Обычное невезение. Впрочем, как легко догадаться, если бы я кого-то убила собственными руками, то вполне могла бы подождать с этим до конца каникул, не так ли?

Дядя начал нервно вертеться на стуле, который едва ли был достаточно удобным для человека его комплекции.

– Вот именно, вот именно. Но Иза… Возможно, он мог бы тебе чем-то навредить, этот убитый… Чтото разгласить.., какую-нибудь компрометирующую тайну. И тебе пришлось…

От всего этого здорово запахло семейными интригами, о которых я не имела ни малейшего понятия. И что этой тетке Изе в голову пришло? По какой такой причине она на меня ополчилась? Я с удивлением смотрела на дядю, который стал крутиться еще интенсивней и попытался опереться локтем о небольшой столик рядом со стулом.

Вполне возможно, что я сумела бы узнать еще что-то, если бы в моей комнате и в самом деле не было крайне тесно. Книги, чужие рукописи, многочисленные научные справочники, атласы, компьютерные распечатки, разные документы и чрезвычайно обширная переписка никак у меня не помещались в ящиках и на полках, столик также был весь завален, так что дядя столкнул локтем солидную стопку каталогов декоративных растений. Растения рухнули с таким грохотом, словно все они полностью одеревенели. Сердито вопрошающий окрик тетки Ольги долетел до нас даже сквозь закрытую дверь, и дядя смертельно перепугался.

– Никому не говори, что я тебе что-то рассказал!.. Сейчас я тебе помогу…

Если учесть, что он немедленно споткнулся о ботанические развалины, заодно перевернув стул и чуть не разбив лампу, которая и послужила предлогом для его визита, его предложение не показалось мне лучшим выходом из ситуации. Я подхватила качающийся столик и категорически отказалась от предложенной помощи. Я обратила его внимание на крик тетки, он заколебался, вылез из каталогов и, расстроенный и обеспокоенный, рысью покинул негостеприимное помещение.

Я подумала, что невезение преследует меня гораздо сильнее, чем тетка Иза. У меня был шанс раскрыть семейную тайну, и вот – фиг тебе!

Сотовый телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я уже засыпала.

– Простите, что я звоню так поздно, – сказал майор Бежан, которого мне не пришлось узнавать по голосу, так как он сразу же представился, – но я понимаю, что у вас дома сейчас довольно сложная ситуация, и не хочу ее еще больше усложнять. Как бы нам переговорить с вами с глазу на глаз, не вызывая ненужных проблем.

Я еще не совсем заснула, поэтому моментально пришла в себя.

– Видимо, мне пришлось бы, пан майор, тайком выйти из дома поздно ночью.

– Как, например, сейчас?..

– Даже еще попозже. Но мне было бы удобней договориться с вами заранее и быть наготове, чтобы три раза не переодеваться. Я уже легла спать.

– Значит, договоримся на завтра?

– Пожалуйста. Я выйду украдкой в полночь под предлогом того, что нужно поставить машину в гараж. Пойдет?

– Договорились…

Бежан положил трубку в квартире покойной Михалины Колек и посмотрел на Роберта Гурского.

– Ах, эти долгие ночные разговоры поляков… – пробормотал он. – Лучше всего поговорить с ней завтра, а не сегодня – к тому времени мы будем знать больше.

– И так уже неплохо, – оптимистично возразил Роберт, указывая на небольшую стопку различных бумаг. – Половина из этого уже утратила силу, но остальное – просто золото.

– Точно. Шестеро убийц один к одному.

Прямо от Лукаша Дарко они приехали в дом жертвы, и не прошло и часу, как им стали известны все ее секреты, так как в квартире царил образцовый порядок. Бумаги занимали там сравнительно мало места, и найти их было легко. Две записные книжки с номерами телефонов, календари за последние пять лет, немного статей и фельетонов, вырезанных из периодической печати, несколько номеров иллюстрированных журналов, несколько копий судебных постановлении, личные документы, начиная с метрики, и немного писем, несомненно важных, исключительно от ее божества, Доминика. Кроме того, два небольших альбома и коробка с фотографиями. Ни одной книги, если не считать телефонного справочника двухлетней давности.

Из личных документов следовало, что Михалина Колек закончила среднюю школу и какие-то таинственные партийные курсы, фигурировавшие под названием «специальный курс для работников аппарата». После чего вышла замуж за сотрудника МВД, с которым неизвестно что произошло, так как решение суда о разводе, принятое перед самой сменой общественного строя, говорило о полном распаде супружеской жизни без малейшего упоминания о самом супруге и причинах распада оного. В тот же период она начала получать пенсию по инвалидности III группы, что привело и Бежана, и Гурского в неописуемое изумление. Что же это, Езус-Мария, за инвалидность такая, что за болезнь могла мучить эту могучую, пышущую здоровьем кариатиду?..

Иллюстрированные издания были в основном посвящены моде и секретам макияжа, половина фотоснимков представляла саму Михалину в разном возрасте и различных ситуациях, почти половина – посторонних людей, и где-то около одной сотой части снимков – Доминика, впрочем, плохо различимого. Статьи из прессы и судебные материалы также затрагивали людей посторонних, никоим образом, казалось бы, с Михалиной не связанных, а записные книжки и календари были целиком заполнены информацией, вполне возможно, – абсолютно бесценной.