Чтение онлайн

– А лошадь, которую вы напугали, вы помните?

– О холера, а ведь я так старался осторожненько мимо нее проехать! Издалека было видно, что конь молодой и вроде бы норовистый, так что я как раз не хотел его напугать. Надеюсь, с ним ничего не случилось?

– С лошадью – ничего, всадник перенервничал.

И еще одна мелочь. Вы были сегодня в Млаве. Тоже с клиентом?

– Скорее – за клиентом. Меня послали забрать у входа в гостиницу типа по фамилии Северин. Сейчас, одну минуточку, не требуйте от меня слишком многого, я не знаю, фамилия это или имя. Северин и все. Я забрал, привез, конец заказа.

– А куда вы его привезли? По какому адресу?

– Если это можно назвать адресом… Вылез он на площади Конституции, рядом со Снядецкими, точного места не называл, я мог остановиться где угодно.

Вылез, заплатил, когда я отъехал, он стоял на тротуаре и глазел. Что он делал дальше, я понятия не имею.

– А как вас послали?

– Со стоянки. Подошел какой-то тип, оговорили условия, он дал задаток и пошел себе ко всем чертям.

– Как он выглядел?

– Трудно даже описать. Обыкновенно. В целом, такой средний мужик, без особых примет. Не мафия.

– Откуда вы знаете, что не мафия?

– Я их узнаю. Естественно, имея несколько лет опыта. Когда ко мне садится жулье, я это сразу вижу.

– И вы не боитесь?

– Я вообще-то не из пугливых.

На этом Бежан решил закончить вопросы. Допил пиво, встал, сообщил, что, возможно, захочет еще раз с ним побеседовать, и они вышли, дружески распрощавшись.

– Врал, как заведенный, – мрачно выразил свою точку зрения Гурский, садясь в машину.

– А, ты тоже заметил? – обрадовался Бежан. – А ведь я уже готов был ему поверить, если бы не этот Доминик. Так не бывает, чтобы человек не заинтересовался таким двойным именем или фамилией. Похоже, что он его знал.

– Или, по крайней мере, слышал о нем. Каждый, кто не слышал, спросил бы, не заикаетесь ли вы.

– И еще его добили подозрения в адрес Изы Брант. Не влюбился же он в эту бабу с первого взгляда, между ними ничего там не было…

– Может, еще будет?

– Дай им Бог. Впрочем, она тоже врала…

Бежан на секунду задумался, а Роберт ждал с легким напряжением. Его не было при беседе с Изой Брант, так что он не мог составить себе собственного мнения.

– Но она врала как-то по-другому, – задумчиво продолжал его начальник. – Не про себя и не про эту Лесную Тишину, а вот про Доминика – да. Точнее говоря, не врала, а просто умолчала. Не сказала всей правды, уходила от этой темы, насколько это возможно. Скользила по поверхности.

– Прижать ее?

– В том-то все и дело. На мой взгляд, при своей родне она все равно ничего не скажет, а семейство сидит там у нее на шее. Не можем же мы ждать, пока они уедут, это ведь еще почти месяц.

– Вызвать ее к нам?..

– Глупо. Конечно, можно. Но я там понял, что родственники не выпустят ее из когтей, ей придется их принимать и возиться с ними, секунды покоя они ей не дадут. Так зачем создавать бабе лишние неприятности?

Оба снова довольно долго раздумывали.

– Если она его не убила, то в приятельской беседе она скорее откроется, – решил наконец Бежан. – А вот силой из нее ничего не выжмешь. Я так думаю… У нее есть мобильник. Номер я знаю. Должна же эта родня хоть когда-то спать…

– Ночью, – обрадовался Роберт. – Уговорим ее на ночное свидание!

– Придется. Но прежде всего мы поедем к Михалине Колек и осмотрим все ее экспонаты. А потом еще покопаемся в бумагах Доминика. Так что ты не слишком-то радуйся ночному свиданию, эти сверхурочные тебе еще боком выйдут…

Вопреки ожиданиям наиболее разговорчивым оказался дядя Игнатий.

По неизвестным мне причинам его дико заинтересовала двустволка с обрезанным дулом. Он желал непременно переговорить со мной с глазу на глаз, что у него катастрофически не получалось. Моя поделенная на части гостиная, являющаяся одновременно и столовой, давала, правда, возможность спящим в ней людям уединиться от остального дома, но, к сожалению, не заглушала звуков. То есть шепотом еще можно было поговорить, особенно на кухне, точно также можно было, не нарушая интимности огромной, трехспальной в разложенном виде тахты, на цыпочках прокрасться через холл в ванную, на лестницу, идущую наверх, и в мою спальню, однако звуки беседы, если вести ее более или менее нормальным голосом, слышны были на нижнем этаже повсюду.

Наверху-то слышно не было, поэтому ни бабушка, ни тетка Иза с дядей Филиппом не представляли особой опасности, а вот тетя Ольга обладала слухом поистине кошачьим, собачьим, змеиным, вороньим, в общем слухом настоящего дикого зверя из джунглей, бдительно улавливающего малейший шорох.

Теоретически она уже отправилась спать, однако уши ее оставались начеку.

– Что ты там говоришь, Игнатий? – послышался из гостиной ее голос. – Какой патрон? Какая лампа может интересовать тебя в подобной ситуации?

Дядя имел в виду вовсе не патрон, а патроны, но он говорил шепотом, и тетка не расслышала. Я ничего не имела против того, чтобы оказать ему услугу, хочет поговорить – ради бога, поэтому я ухватилась за эту лампу, как за якорь спасения.

– Все в порядке, тетя, дядя предложил мне помочь поправить контакт в моей настольной лампе.

Там что-то отходит. Это мелочь, но я в электричестве не разбираюсь. Пойдемте, дядя, это там…

– Игнатий, тебе нельзя переутомляться!

Дядя подхватил идею и успокоил тетку: ну конечно, о чем речь, он вовсе не будет переутомляться, это мелочь, он лишь кое-что подкрутит. Он поспешно последовал за мной в мою спальню-кабинет.

Настольная лампа у меня действительно была, и на этом правда кончалась. Подкручивать в ней было нечего.

– Потому что в этом случае, девочка моя, точность стрельбы заметно снижается, – начал он убеждать меня, едва переступив порог. – Можно попасть только с близкого расстояния, причем пулей, а дробь – она что? Патрон с дробью дает разброс, и кому это надо? Так почему дуло, даже два дула, почему их обрезали? Это очень подозрительная вещь, это обрезание дула, разве тебя такая вещь не насторожила?

Ты не должна бросать на себя подозрений, тебе нельзя быть соучастницей преступления. Так что же тогда все это значит?

Беспокойство так и било из него фонтаном, кроме того, явно было видно, что он все больше расходится и того и гляди припишет мне убийство Доминика, поэтому я постаралась увести его в сторону от этой темы.

– Меня это, видите ли, дядя, совершенно не касалось. И не касается. А если кому-то нравятся подобные вещи, если он коллекционирует разные там выкрутасы, то и пусть себе обрезает, что хочет. Убитый как раз это любил. У него дома были различные фокусы…