Чтение онлайн

А больше я не знаю. Иногда у меня создавалось впечатление, что все это просто напоказ.

– Тогда зачем ему были нужны деньги?

– А черт его знает. Деньги – это власть. Он обожал власть. Хотя, с другой стороны, он утверждал, что власть – это знание. Может, он платил за знание?

– А как по вашему мнению или." ну, не знаю, ощущению.., скажем так, интуиции… Кто мог его убить? И почему?

– Я и сама об этом думала, – озабоченно ответила я. – Может быть, кто-то, кто изо всех сил стремился сделать карьеру, а Доминик был для него опасен, так как что-то о нем знал? Единственный выход – убить гада, убить знание. Причем это должен быть человек хитрый, ловкий… Минуточку, а как он, собственно говоря, погиб? Ведь он был прямо-таки патологически острожен, не может быть, чтобы он близко подпустил к себе убийцу. Как это на самом деле было?

– А вот как раз и подпустил, – сказал майор со вздохом. – Действительно, застрелен с близкого расстояния. Не то что бы в упор, но с расстояния меньше метра.

– Это невозможно, – остолбенело выговорила я.

– Может быть, и невозможно, но это факт. И какой вы из этого сделали бы вывод?

Он ошеломил меня, мне нужно было подумать.

– Тогда уж договаривайте до конца. Я так понимаю, что произошло это где-то в той самой Лесной Тишине. Как это выглядело, я там никогда в жизни не была? Что это было: дворец, шалаш? Обыкновенный дом? Оружейная палата там у него была или как?

– Нет. Салон. Спальня. Личный кабинет, в котором находилось оружие. Его нашли в этом кабинете, ружье было его собственностью и после убийства висело на стене. А в салоне он кого-то принимал.

И что вы на это скажете?

Я попыталась все это себе представить. Доминик встретился с кем-то, чем-то там его угощал, выпивка, чай, кофе…

– А что значит, что кабинет был недоступным ни для кого? Никто туда не входил?

– Абсолютно никто. Даже уборщица. Всегда был заперт на все замки.

Я начала думать вслух, – Если оружие в кабинете, а гость – в салоне…

Ему пришлось бы вынести эту двустволку и тому, неизвестному, показать. По двум причинам, на выбор.

Похвастать: возможно, она была как-то оригинально обрезана, или же посоветоваться: может, в ней что-то испортилось. Возможно, что-то усовершенствовать.

Значит, или новая фигура, дрессируемая на роль обожателя божества.., возможно, обожательницы – не будем спорить из-за пола, – или тот самый, который все за него делал. Негр. Велел ему посмотреть, что-то заменить, исправить?.. Проблема точности боя, способа заряжания?.. Я в этом не разбираюсь, возможно, он хотел заряжать ее чем-то другим и показал негру, дал ему в руки, чтобы тот придумал какой-то необычный способ, а негр впал в амок, и привет…

– Вы считаете, что это мог быть внезапный порыв?

Неожиданно я представила себе эту картину с другой стороны.

– Минутку, – нетерпеливо заговорила я, занятая своими собственными переживаниями и не обращая внимания на замечания майора. – Новый человек отпадает, но это мог быть такой, кто уже немного там освоился. Ну, предположим, я. Как бы это объяснить.., я вроде бы не дура, скорее глупела при Доминике, но потрясена внезапным разрывом, вне себя от ненависти и желания отомстить. Шоры на глазах, бездетная, потому что дети в таком случае страшно мешают… Симулируя покорность, раскаяние, обожание – женщины способны на все, – всячески его превозносит и морочит ему голову. Доминик приносит и демонстрирует ей свое новое достижение, она же до такой степени изображает из себя кретинку, что он позволяет ей зарядить.., или даже сам заряжает, ведь ее слабые ручки с этим не справятся… И тут истина вырывается наружу; она целится в него и стреляет. Наконец-то! Только это ей и нужно было! Она убила несчастье всей своей жизни, и ей даже жаль, что уже все кончено, она охотно убивала бы его еще и еще, раз тридцать.., ну, не тридцать, я преувеличиваю, раза три-четыре. Потом она чувствует облегчение и приходит в себя, детективы она читала, поэтому вытирает ружье… Она ведь была вытерта? Я имею в виду двустволку. Отпечатки пальцев?

– Идеально стерты.

– Ну вот, она ее с удовлетворением и торжеством вытирает, вешает на стену… И привет, уходит. Как жаворонок в небесах.

– И еще все за собой запирает…

– Что?

– Запирает. Сложный замок кабинета, входную дверь…

Мне снова пришлось подумать.

– Но ведь, черт побери, этот замок в кабинете не баба же ему делала! Наверняка он запирался очень просто, одним движением?

– Нет. Ключом.

– А ключ где?

– Нету. Пропал.

– И наверняка был всего один ключ. Насколько я знаю Доминика, он берег его, как зеницу ока. Нет, в таком случае женщина отпадает. Это могут быть кто-либо из дипломатично шантажированных, те архивные документы, собранные пани Колек. А может, и не только пани Колек, мне лично представляется, что Доминик добрался до каких-то компрометирующих материалов, только вот человек я аполитичный и понятия не имею, кого они могут касаться.

Нынешних государственных деятелей? Бизнесменов?

Высших уровней управления? Министры и президенты наши сменяются так, что у меня только в глазах мелькает, откуда я могу знать, не приложил ли Доминик к этому руку? Кто-то из них… Но ведь, Боже милостивый, никому из них он не дал бы в руки ружье!

По всей видимости, я смотрела на них вопросительно, так как они обменялись многозначительными взглядами, после чего майор принял мужественное решение.

– В таинственном кабинете пана Доминика, наполненном многочисленными документами, половина была в состоянии полного беспорядка. Кто-то там усиленно что-то искал! И, по всей видимости, нашел, коль скоро вторую половину оставил в покое. Это вам что-нибудь говорит?

– Конечно. Убил его тот, кто искал там свое, – вновь пустилась я в рассуждения. – На мой взгляд, если принять, что это был тот самый человек, которому надоело работать негром, значит, он работал негром не без причины. Шантаж. Доминик его шантажировал, поэтому негр и позволял себя использовать, что-то там на него было, какие-то серьезные вещи, не могли же это быть какие-нибудь мелочи, которые через три года устареют. Убил, поискал, нашел свое и исчез с горизонта. Видимо, он обладает большими актерскими способностями, если ему удавалось скрывать от Доминика свои подлинные чувства и до самого последнего момента изображать его почитателя. Да и Доминик тоже должен был притворяться, вероятно, без этого типа он бы чего-то лишился. Репутации гения механики? Частицы власти? Доходов от фотографий? В последнем я сомневаюсь, у него, пожалуй, и без фотографии хватало, хотя я целых пять лет верила, что он только за их счет и живет. Ну, скажем, четыре с хвостиком…

Я несколько угасла, так как вначале воспоминания о Доминике добавили мне адреналина, а теперь все это начало мне надоедать. Точно так же, как и он сам.

Майор с поручиком некоторое время сидели в полной неподвижности, и я даже слегка забеспокоилась, не подумывают ли они достать наручники. Утешала меня лишь мысль о том, что в камере наконец-то со мной не будет родни. Потом я вспомнила о детях.

– Господа, я вас очень прошу, не сейчас, – сказала я довольно нервно, – я никуда не убегу, но от семейного наследства зависит материальное будущее моих детей. Невинных, клянусь Богом. Как только все они уедут с убеждением, что я человек законопослушный и так далее, можете сажать меня, сколько хотите, но, ради всего святого, не сейчас!!!

Майор ожил.

– Да что вы! Никто вас не намерен сажать, напротив, вы нам очень помогли. Возможно, мы при случае зададим вам еще парочку вопросов, вы же сами понимаете, нам все это нужно обдумать. А пока мы хотели бы вас сердечно поблагодарить…

К собственному удивлению я оказалась совершенно свободной, исполнительные власти уехали, я поставила машину в гараж и вернулась домой, даже позабыв о том, что меня там может ожидать.

– А я ей верю, – решительно сказал Гурский, сворачивая в Вилановскую аллею.

– Я тоже, – согласился с ним Бежан. – На этот раз она говорила правду и ничего не скрывала. Похоже, что женщины на самом деле дуры.

– Смотря с какой точки зрения. Когда какой-либо тип заморочит ей голову, она действительно последний разум теряет. Но бывает, что и она так заморочит голову мужику…

– И тогда он тоже теряет остатки разума. Ладно, о чувствах мы поговорим как-нибудь в другой раз.

А сейчас стоило бы найти этого, как там его, Мариуша Выгнанного…