Чтение онлайн

– Есть.
– И Хлопчик ринулся в небольшую толпу возле главного павильона, где назревала организационная свара.

Исправительная колония была небольшая - где-то на тысячу заключенных, отбывающих разные сроки за разные правонарушения.

Начальник ее - пожилой, толковый, в общем, мужик (главное - честный, по данным разведки и материалам Дубровского), но что он мог сделать в нынешних условиях?

А вот посмотрим.

Мы потолковали с администрацией: они мне - свои нужды, я им - свои планы. В частности, настоятельно рекомендовал разделить колонию на внутренние зоны с таким расчетом, чтобы ее контингент был строго разграничен - молодежь туда, криминальную мелочь - сюда, рецидивистов вообще изоли- ровать. В каждой зоне- свой режим. И никаких между ними контактов. попросил предусмотреть площади для организации будущей производственной зоны и тюремной больницы. А также для строительства небольшого барака особого назначения. договорился о приеме "свежего контингента" и попросил собрать "контингент наличный".

Над лагерем заныла сирена, и через несколько минут на плацу перед бараками выстроились в каре заключенные.

Мы вышли к ним.

Начальник выслушал положенный доклад, обратился к строю:

– Сейчас с вами будет говорить начальник Временного штаба по борьбе с преступностью полковник милиции Сергеев. слушать внимательно, вопросы задавать корректно. Можно при этом не называться.

Я сделал шаг вперед. Обвел глазами стоящих передо мной людей. Одинаковая одежда, одинаковые лица, одинаковые глаза. У всех судьба общая, но у каждого своя. Нормальные, на взгляд, люди.

Но за ними, за этим безликим в своей массе строем я видел толпы других людей. Мужчин и женщин, стариков и детей. убитых, изувеченных, ограбленных и униженных, изнасилованных и растерзанных...

– Граждане осужденные. У вас начинается новая жизнь...

– Амнистия, - прошелестело по рядам и стало еще тише. Только каркал на крыше дальнего барака черный ворон.

– Амнистия, вы говорите? Можно, пожалуй, сказать и так. Ваше учреждение моей властью отныне переходит на самообеспечение. На днях в зону завезут и смонтируют заводское оборудование. Ущемлять вашего права на труд я не стану. Все вы, без исключения, будете работать. И получать зарплату. И питание. Полноценное, у меня есть договоренность с ближайшими колхозами и фермами на поставку в колонию сельхозпродукции за ваши заработанные деньги. Система поощрения за дисциплину и труд - сокращение срока. Пока все понятно?

Молчание в ответ, угрюмое и настороженное.

– Далее. Жить будете по принципу: кто не работает, тот не ест.
– Уроки истории.
– Даром вас кормить больше не будут...

Реплика из строя:

– А демократия?

– Это и есть демократия. Но вас она не касается. Вы преступили Закон, и теперь вы вне Закона. Там, на воле, по вашей прямой вине, голодают честные люди, не чета вам...

Реплики из строя:

– А гуманизм? А мы не люди?

– Люди. Но другие. Объясняю. Вот ты, по какой статье чалишься?

– Сто шестьдесят вторая, часть третья.

– Рецидивист?

– А как же!

– Значит, на воле снова выйдешь на дорогу с кистенем. Убьешь мужчину, женщину, ребенка. Может, это будет мой брат, или мать, или сынишка. Так неужели ты думаешь, что твоя поганая жизнь мне дороже жизни моих близких? Вот так я понимаю гуманизм. Говорю всем: либо вы выходите отсюда честными людьми, искупившими трудом и лишениями свою вину, либо не выходите вовсе. В любом случае я буду спокоен за своих близких. И другие люди - тоже.

Реплики из строя:

– Будем жаловаться. Будем прокурору писать. И президенту.

– Пишите. Но сначала я сам буду рассматривать ваши жалобы. И за каждую необоснованную - довесок к сроку. Так же как и за нарушение внутреннего распорядка. Голодовок не объявлять- насильно вас кормить не будут. Сдохнете - не зарыдаю. охрана колонии усилена моими людьми - малейшая попытка бунта будет подавлена пулеметами: чем вас меньше, тем нам лучше.

И последнее. Мне известно, что среди вас имеются незаконно осужденные. Через несколько дней в колонии будет работать спецкомиссия по пересмотру дел. Все, кто имеет на то основания, могут подать начальнику соответствующие заявления. При подтверждении - немедленное освобождение и компенсация за счет виновных. При попытке введения комиссии в заблуждениедобавочный срок.

Совещание 2 (закрытое)

– Начинать будем с нуля. С чистки мундира. В первую голову разобраться со всеми необоснованными задержаниями, арестами, приговорами. Этим займетесь вы, - я обратился к старым (вернее, новым) сотрудникам отдела.
– Вы с этим справитесь, вы лучше меня знаете работу бывших коллег и прежние их делишки. Выявить также все факты злоупотреблений по службе: фальсификация уголовных дел, факты коррупции, освобождения от ответственности за взятки, по кумовству и дружбе. В общем, чистка по полной программе. Вы, Русаков, - это задание Прохору, - будете регулярно давать в прессе и эфире информацию по результатам расследования по типу: такой-то работник правоохранительных органов систематически вымогал у задержанных (варианты- киоскеров, водителей и т.п.) взятки (или совершал иные противоправные деяния). Разоблачен, вина его доказана полностью, приговор приведен в исполнение. В суд направить группу контролеров (это должны быть представители от всех слоев общества и гражданского состояния) под руководством нашего полномочного наблюдателя - профессионального юриста. Суд - правый и скорый. Исполнение приговора - немедленное.

Далее: всем сотрудникам - выглядеть! Внешний вид, манеры, поведение - как при дворе. С гражданами общаться - как с родной мамой.

– А с задержанными - как с тещей?
– сострил один опер.

– Поймете из дальнейшего, - отрезал я.
– За одноразовый мат при исполнении служебных обязанностей - взыскание. При рецидиве - увольнение по служебному несоответствию.

– А вне службы?
– тот же опер.

– Еще строже, так как провокационных факторов меньше.

– Это как посмотреть, - вздохнул он под сдержанные улыбки коллег, видимо посвященных в его семейные трудности.

– И больше, товарищи, внимания, - продолжил я, - боевой подготовке. Ведь это стыд - стреляем и деремся хуже бандитов. С послезавтра тренировки три раза в неделю, с аттестацией. Кто не пройдет, к оперативной работе не допускаю. Недели через две начнут работать постоянные курсы повышения профессиональной квалификации. Посещение обязательное. У меня все. Вопросы?

Поднялся участковый Хлопчик, раскрыл блокнот.

– У меня предложения. Значит, дела налаживаются, у новых хозяев есть даже новые поставщики - с наших сел. Тут будет порядок; против разумного контроля цен не возражают. Но нужно сделать вот какие дела. Первое: организовать постоянный круглосуточный пункт проверки качества продукции, то есть товара. Второе: антисанитария. Предложил торговцам вскладчину нанять уборщиков. Негоже, когда продавец одной рукой фрукты завешивает и той же рукой за метлу держится. Третье: патрули. Для большего контакта с рыночным контингентом пришли к консенсусу - обеспечивать ребятам во время патрулирования горячее питание...

Тут я прервал:

– За глоток спиртного - с патрулирования снимать, угостившего - лишать лицензии.

– Согласен. Теперь - о нищих. Рынок - самое их доходное место. Разогнать надо...

– Минутку. Кто может дать информацию по этому контингенту?

– Разрешите?
– поднялся Волгин.
– По моим данным, семьдесят пять процентов нищенствующих - профессионалы. работают от некоего Гришкина по прозвищу "Дай-мильен".

– Мильена за решетку. Нищих освидетельствовать и зарегистрировать. Трудоспособных - в Зону, на подсобные работы за питание, кров, одежду. Тем, кто побирается на хлеб, выдать временные лицензии. Позже мы введем статью в городской бюджет для их нормального содержания.

Опять встал Волгин.

– Алексей Дмитриевич, если конфисковать доходы Дай-мильена, можно этот вопрос не откладывать. Думаю, на полгода средств хватит.

– Добро, хороший совет. У вас все?
– спросил я Хлопчика, который старательно делал отметки в блокноте по исполненным пунктам.

– Последнее: вымогательство. Построже надо искоренять. Люди боятся, платят. Потому - защиты нет.

Я не стал ему напоминать - по чьей вине "защиты людям нет".

– ...Сегодня ребята задержали одного. Частый гость. Как на работу ходит.