Чтение онлайн

Что ж, в любом случае, решение Совета я бы не могла оспорить, как бы не хотелось.

– Ваш доклад останется в рамках этой сессии, выступление состоится в тот же день, что и планировалось.

– В какое время?

– Шесть часов вечера.

Я закусила губу, чтобы не ругнуться. Спасибо, профессор, что не в полночь! Поставить доклад последним, когда после обеда на конференциях всегда оставалось чуть больше половины слушателей, а к пяти-шести часам и вовсе уезжали все члены научных обществ, значило, что доклада как бы вовсе и не было. Считай, что выступила перед стеной.

Мои драгоценные двенадцать часов первого дня конференции, когда каждый готов внимать тебе, слушать тебя и беспристрастно оценивать, когда все еще веселы и бодры, спешат задать множество вопросов и воодушевлены скорой полемикой, поменяли на вялые, уставшие шесть часов.

– Но… - был ли толк говорить обо всем этом профессору? Фольцимер знал получше моего, что такое шесть часов вечера на конференции.

Звучит, как приговор, да? Но именно так я и ощущала. И из-за этого чувствовал себя таким ребенком!

– Госпожа Ладье, я понимаю, что это не то, на что вы рассчитывали. Однако стоит заметить, что эта конференция не пустой звук, и выступить на ней с докладом - большая удача.

Профессор был прав. Заявки на Осеннюю конференцию начали принимать сразу после окончания прошлогодней сессии, а конкурс длился полгода. Из всех младших сотрудников на конференцию попали лишь двое, в числе которых была и я.

– Конечно, профессор. Я благодарна за такую возможность. Можно узнать, кто будет представлять результаты экспедиции?

– Господин де Эмери.

Тут я снова не сдержалась, и из моего горла вырвался странный звук, напоминающий нехороший смешок.

– Извините, профессор Фольцимер, но ведь господин де Эмери даже не подавал заявки на участие в конференции.

Это была чистая правда. Лоренс относился к конференциям достаточно холодно, предпочитая больше работать с наставником и выходить на королевские гранты. Да и прошлой осенью Лори не был занят какими-то определенными исследованиями. Ему было решительно нечего представить искушенной публики.

– Верно, но профессор де Грино рекомендовал именно его.

Байро де Грино был одним из самых успешных ученых в плане проектного финансирование. У него имелись десятки грантов, и, будучи сам магом, он с удовольствием взял под свое крыло Лоренса. Де Грино с жаром отстаивал, что будущее ботаники именно за учеными-магами, которые могли изучать растения под иным углом, чем люди, неспособные управлять потоками магии. Не сказать, что у него было много последователей, а в определенных кругах его и вовсе называли чудаком, но все-же он занимал почетное место в Совете и был уважаемым ученым.

Мне стоило порадоваться за друга. И где-то в глубине души я, действительно, была рада. Где-то в глубине. Радость спряталась за другими эмоциями. Выходя из кабинета Фольцимера, я ругала себя за то, что была зла на Лори, недовольна им, хотя он ни в чем не виноват. И все же мне было обидно. Возможно, когда я увижу Лоренса, мне будет стыдно за свои мысли, но пока я не могла избавиться от этих неприятных чувств.

Как оказалось, не один профессор Фольцимер хотел видеть меня.

Спускаясь по широкой мраморной лестнице, я увидела пересекающего холл Корбина. Он шел своей обычной быстрой походкой, слегка наклонив корпус вперед. Вскоре и он меня заметил.

– Селина!

Мне не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, но проигнорировать бывшего наставника я просто не могла.

– Да, профессор Корбин?

Он дождался, пока я подойду к нему ближе, пригладил свою бороду и сложил руки за спиной, прежде чем заговорить.

– Готовы к конференции?

Я натянуто улыбнулась. Надеюсь, он не намерен мне сообщить о переносе моего доклада? Или вовсе собрался посочувствовать мне? Хотя, что это я, какое сочувствие, передо мной ведь был Корбин.

– Конечно, профессор.

В ответ он глубокомысленно покачала головой и замолчал. Около минуты мы стояли и озирались по сторонам. Корбин, явно, размышляя, я - не зная, куда себя деть. За профессором и раньше замечалось, что по ходу разговора он мог внезапно умолкнуть и как будто куда-то «выйти». В такие моменты можно было только стоять и улыбаться, как идиотка.

На мое счастье, «вернулся» профессор Корбин быстро.

– Вы помните про торжественное открытие конференции? Банкет после вступительной речи профессора Фольцимера?

– Разумеется, профессор Корбин.

Как такое забудешь. На банкете можно было показать себя, да на других посмотреть, все, как полагается. Кроме ученых туда приглашались министры, филантропы и меценаты, представители всех важных научных и светский изданий. В общем, банкет был рассчитан на то, чтобы каждый мог завести полезные знакомства. Однако меня и с этим обломали, хотя, тут я сама виновата, так как за неимением более желающих, вызвалась провести экскурсию по библиотеке и оранжереям группе молодых адептов, приглашенных из Королевской Академии.

Нет, я не особенно любила социальную активность, но просто вспомнила себя в их возрасте и своего экскурсовода, который отвел нас в столовую пообедать. Потрясающее воспоминание о Королевском ботаническом обществе, скажу я вам! Затертые углы столов и пленка на киселе.

– Селина, хочу попросить вас, - начал Корбин, и от его слов я даже покрылась мурашками. Чтоб Корбин просил, и кого - меня?

– Присядете за наш столик?

Я не стала спрашиваться, что означало «за наш». Видимо за тот стол, где устроятся сам Корбин и другие. Кто - без понятия.

– Я думала, что мне стоит быть с адептами. Вы помните, я провожу экску…

– Да-да, конечно, но вас заменит Руперт. Вы, кстати, его видели? Хочу сообщить ему об этом.

Демонические силы, меня сегодня отовсюду собрались подвинуть?

– Последний раз он был в лаборатории. Но, профессор, могу я спросить, почему Руперт? Я сама вполне справ…

Корбин снова перебил меня, он, надо сказать, был большой любитель не дослушивать своего собеседника, поэтому являлся одним из самых нелюбимых, мягко говоря, оппонентов в научных кругах.