Чтение онлайн

– Вам нужна помощь, госпожа?

– Нет, - я растерянно пригладила волосы на затылке и начала спускаться, - теперь нет.

Не смотря на то, что мне все еще зверски хотелось есть, а после пережитого еще и закусить двойным куском торта, я не собиралась оставаться в Голдгравии. Чего доброго, еще раз встречу господина де Грога, так и не произнесшего ни слова, кстати говоря. Наверное, считает, что это ниже его козлиного достоинства.

Я быстро нашла Лоренса, светлая макушка друга ярко выделялась на веранде. Из-за облаков выглянуло солнце, но оно не грело, а только золотило столовые приборы, выложенные на белой скатерти по обе стороны от фарфоровых тарелок. Пустых, к сожалению. Лори листал меню, внимательно вчитываясь в название каждого блюда, и еще не успел сделать заказ.

– Селина, ну наконец-то, - Лоренс нахмурился, когда я остановилась возле столика.

– Прости, но мне надо уйти.

– Что-то случилось?

– Нет, то есть да… В общем, я совсем забыла, что кое-что обещала маме.

Врала я из рук вон плохо, но не рассказывать ведь Лоренсу всю кухню маминых любовных перипетий, о которых она еще сама и не подозревала.

Я наклонилась и неуклюже поцеловала Лори то ли в щеку, то ли в нос.

– Селина, - позвал он меня снова, но я только махнула рукой и поспешила на всех парах на выход. Даже не улыбнулась пританцовывавшему на месте метрдотелю. Голдгравии мне было на сегодня за глаза. Наелась от души, премного благодарна!

Второй день подряд я влетала в дом, как сумасшедшая. Снова по пути накрутила себя неимоверно. Что будет с мамой? Как она воспримет новость? Нет, это не новость, это весть, дурная весть, а несу ей ее я, любимая и единственная дочь.

Была надежда на то, что мама не успела влюбиться и не питала к господину де Грогу особо сильных чувств. Но тут я обманывала саму себя. Даже если Розмари де Лерой была абсолютно равнодушна к Огюст де Грогу, то она все равно впадет в траур по своей почившей личной жизни, а измена станет хорошеньким ударом. Просто третий брак мамы развалился именно по причине неверности мужа. Это стало поводом сжечь все его дорогие костюмы, потанцевать на их пепелище, и разбить пару стекол на магическом экипаже. Если бы не внезапно проснувшийся здравый смысл в виде тогда только начавшей работать в нашем доме Клары, возможно, мама бы дошла до самого страшного. Нет, не убийства, ничего криминального. А до уничтожения всех драгоценностей, подаренных мужем. Такого бы она себе никогда не простила, ведь мужчины приходят и уходят, а серьги и браслеты с рубинами и опалами греют душу всегда.

К тому времени, как я добралась до отчего дома, дело было уже ближе к вечеру. Меня встретила тишина и сгущающиеся сумерки. В гостиной было темно, в спальне мамы тоже не оказалось. Надеюсь, она еще не узнала каким-то фантастическим способом об измене благоверного и не сбежала лишать его всех достоинств.

Я сняла жакет и вытащила шпильки из пучка, позволяя волосам волнистыми прядями упасть на плечи и спину. Это охладило мой запал, я присела на кровать и, не включая светильников, посидела пару минут, приводя мысли в порядок и сочиняя подходящие фразы для начала разговора с мамой. Но как тут можно было начать?

Издав страдальческий стон, я взяла себя в руки и спустилась назад на первый этаж. Свет пробивался только из узкой щелочки из-под кухонной двери. Рядом витали умопомрачительные запахи и мой живот снова напомнил о том, что он ужасно голоден и ужасно устал, что его несколько раз за день обломали с обедом.

Клара колдовала над большим чаном. Иначе ее действия было нельзя назвать. Она хватала разные мешочки и склянки со специями и маслом, что стояли вокруг в какой-то известной лишь Кларе последовательности, и добавляла их содержимое в чан, что-то напевая.

Услышав мои шаги, Клара обернулась, не прерывая своего занятия, и ласково улыбнулась. В этот момент она была такой домашней, что все мои тревоги и заботы куда-то улетучились. Я села на высокий стул за кухонный стол, на котором Клара готовила. Он был заставлен кастрюлями и сковородками. По центру стояли длинные кашпо с травами. В нос сразу ударил резкий запах базилика.

Я нашла под полотенцем свежеиспеченный, еще теплый, хлеб, и втихую оторвала кусок побольше. Как в детстве. Только тогда я сидела на стуле и не доставала ногами до пола, мотая ими в разные стороны.

– Что такое, голубка?
– спросила вдруг Клара, снова поворачивая голову ко мне.

Действительно, ничего не меняется. Сколько раз она задавала мне этот же самый вопрос, когда я приходила на кухню и как можно громче вздыхала. Клара за это время ничуть не изменилась, такая же крепкая и высокая фигура, все те же темно-шоколадные волосы, заплетенные в тугую косу, закрепленную вокруг головы. Неужели я и сейчас сидела и тяжело вздыхала? А может, взять и рассказать все сначала Кларе? Она уж точно найдет подходящие слова для мамы. Но вместо того, чтобы жаловаться на свою тяжкую ношу, я ответила вопросом:

– Что ты делаешь?

– Как что? Утку мариную.

– Утку?

– На завтра. Как говорится, путь к мужчине лежит через желудок. Мы, конечно, предложение уже получили, но всегда хорошо интерес подогреть, согласна?

Я медленно слезла со стула, жуя кусок хлеба, и подошла к Кларе, заглядывая в чан.

– Знаешь, было бы куда лучше, если бы ты решила приготовить поросенка. Да, свинья ему точно подходит больше.

Руки Клары, обмазывавшие маслом бледно-розовую кожу мясистой утки, застыли. Глаза прищурились, отчего родинка на щеке задорно подпрыгнула.

– О чем это ты?

– Ни о чем.

– Селина… - протянула Клара, вытирая руки о мокрое полотенце, но дальнейшие расспросы спас несчастный кусок хлеба в моей руке и оперное пение моего начавшего спектакль желудка.

– Ты еще и кусочничаешь! И так со своей работой есть забываешь! Ну-ка, быстро за стол.

Я согласно закивала и с большим удовольствием последовала заботливому приказу Клары.

– А знаешь, где мама?
– вопрос пришел мне в голову как-то немного запоздало. Не иначе, как вследствие голода.

– Госпожа Корш пригласила несколько членов их благотворительного кружка к себе на не менее благотворительный вечер.

– Надеюсь, мама не станет рыскать в гардеробе той в поисках розовой блузки?

– Ну, Рози сама ее надела, так что что-то точно намечается…

Таким образом, мой безрадостный разговор с мамой откладывался. А чем дольше я сидела и жевала вкуснейшую жареную картошечку с вкуснейшими жареными грибочками, да предвкушающе посматривала на кусок вишневого пирога, тем меньше мне хотелось этот разговор заводить. И, вообще, разве можно вмешиваться в чужую личную жизнь? Чревато. Но пришлось напомнить себе, что в личную жизнь моей матери было просто необходимо влезть. Присесть там и немного посидеть, а то Огюст де Грог, явно, возомнил себя хозяином положения.

Хозяин положения на утку все-таки приехал. Не иначе, как учуял! Я была уверена, что неверный жених не явится на запланированный вечер с будущей семьей. Именно тогда, когда это поймет невеста, я и собиралась преподнести ей все факты. Придумывала речь всю ночь. Получилось даже не очень трагично.

Мама с утра успела поплакать над испорченной розовой блузкой. Госпожа Корш, совершенно случайно, опрокинула на нее полную до краев соусницу. Увещевания Клары в том, что блузку спокойно можно отдать в чистку, ее не проняли. Это если на секунду забыть, что мама сама была магиссой с неплохим даром и могла быстро вернуть блузке первоначальный вид. Но нет, Розмари напрочь отказалась вновь надевать эту «безвкусицу» и отправила ее в мусорный мешок.