Чтение онлайн

Вскоре в комнату вошла Мариго и увидела мужа, распростертого на полу без сознания.

С каждым днем Хараламбосу становилось все хуже. Он почти не приходил в себя. Губы его едва шевелились, когда он пытался прошептать что-то в бреду. Чтобы ослабить боли, врач делал ему уколы морфия.

Тем временем немцы, прорвав линию фронта, заняли северные области страны. Всюду царил хаос.

Мариго проводила ночи у постели умирающего, непрерывно думая об Илиасе. Почти месяц от него не было вестей.

Как-то вечером Элени принесла домой пистолет и, вытащив его из-за пазухи, показала брату.

— Откуда ты его взяла? — спросил Никос.

— Сын хозяина бросил его в мастерской, а сам побежал переодеваться в штатское. Немцы возле Афин. Ты знаешь?

Никос внимательно посмотрел на нее.

— Зачем ты взяла пистолет?

— Так просто, — ответила она, кладя оружие на стол. Несколько минут длилось молчание. Потом Никос, взяв в руки пистолет, принялся его разглядывать. Он спустил предохранитель, взвел курок. Ему надо было поговорить с сестрой об одном деле, но он никак не мог решиться.

— Элени, ты поможешь мне найти несколько безопасных квартир? — спросил он наконец.

— Для чего?

— Чтобы устроить там кое-кого… Знаешь, оттуда…

Девушка села на стул и принялась снимать ботинки.

Она приходила вечером такая усталая, что ей хотелось прежде всего дать отдых ногам, вытянуть их.

Она стянула с себя один ботинок, засунула в него руку, и палец ее вылез в дырку на подошве. Шутки ради она повертела пальцем у себя под носом.

В открытое окно врывались запахи весны.

— Никос, скажи мне все начистоту.

— Сарантис бежал из ссылки, — прошептал Никос.

— Правда? — воскликнула Элени.

— Да, человек десять бежали на лодке. Их должны были выдать немцам…

— Ты видел его? — спросила она.

— Да.

Они опять замолчали. За спиной Элени над этажеркой висела фотография Клио и Толстяка Янниса. Их сняли после венчания, и, как ни странно, Клио на фотографии улыбалась. Такой увидят ее дети и внуки.

Из соседней комнаты донесся слабый голос Мариго:

— Никос…

Никос сунул пистолет сестре.

— Спрячь его, — торопливо сказал он.

В дверях показалась Мариго. Чтобы не упасть, она держалась за притолоку.

— Он умер, — тихо проговорила она и села на сундук, изнемогая от усталости и бессонницы.

Никос и Элени, ничего не сказав, направились в комнату отца.

Голова Хараламбоса покоилась на подушке. По приоткрытому рту, искаженному мукой, видно было, что он до последнею мгновения боролся со смертью. Желтая, блестевшая на носу и лбу кожа обтягивала кости, под ней ясно обозначался череп.

Никос и Элени молча стояли в ногах кровати.

— Никос, сынок, — устало прошептала Мариго.

— Да, мама.

— Возьми полотенце и подвяжи ему челюсть, пока он еще не окостенел.

Никос повиновался. Открыв ящик комода, он достал оттуда полотенце. Чтобы закрыть покойнику рот, он крепко стянул ему нижнюю челюсть полотенцем, завязав концы его узлом на макушке.

Теперь казалось, что у мертвеца болят зубы.

Мариго зажгла свечу. Потом она разложила на стуле чистую смену белья и послала Элени за теткой Ставрулой, чтобы та обмыла и переодела покойника.

Тетка Ставрула пришла к Саккасам рано утром. Мариго дремала на диване, а рядом с ней сидела Урания, которая прибежала сюда, как только услышала о несчастье.

Тетка Ставрула раздела покойника и попыталась выпрямить его окоченевшие и уже не гнувшиеся руки и ноги. Она обмыла и побрила Хараламбоса, потом надела на него чистое белье, пахнувшее лавандой. Мариго еще вечером приготовила старый черный костюм, который муж ее носил когда-то по праздникам. Она сама помогла тетке Ставруле одеть усопшего.

В это время пришел домой Никос.

— Договорился насчет похорон? — спросила его Мариго.

— Да.

— Откуда ты взял деньги?

— Одолжил у дяди Стелиоса.

— Ох-ох-ох! Опять долги! И как мы будем расплачиваться, сынок? Почему ты не обратился к Яннису?

— Это наша обязанность, — ответил Никос.

Урания раздобыла у соседей черное платье для Элени. Надев его, девушка стояла в углу комнаты, бледная, испуганная. Как она вдруг изменилась, расставшись со своим коричневым жакетом!

Стол выдвинули на середину комнаты, и на него поставили привезенный в дом гроб. Подрядчик из похоронного бюро взял Хараламбоса под мышки, его подручный — за ноги, и они положили покойника в гроб, скрестив ему на груди руки. Затем зажгли свечи в головах и ногах усопшего и, выйдя во двор, принялись препираться.

Подручный пьянствовал ночь напролет в похоронном бюро и теперь оправдывался перед подрядчиком, поймавшим его с поличным.

— Такая тоска взяла меня, Мицос! Ведь они подходят к Афинам, клянусь богородицей! В твоей голове умещается это? — пролепетал подручный.

— Не мели чепуху! Если меня нет на месте, то никто из вас и не почешется, на дело вам наплевать! А чем вы кормитесь, болваны?.. Послушать тебя, так все надо бросить на произвол судьбы и ждать смерти!

Они долго ругались и чуть было не перешли к потасовке…

В дверях дома стали появляться соседки. Они крестились, бормотали какие-нибудь хорошие слова о покойном и потом усаживались вокруг гроба.

Мариго, закрыв лицо черным платком, сидела подле усопшего; руки ее бессильно лежали на коленях. Поза ее скорей выражала крайнюю усталость, чем отчаяние.

Как странно!

Всю ночь сквозь полудрему она вспоминала прошлое. Радостные дни, горькие дни, старость, преобразившую ее лицо и тело. Присутствие покойного мужа словно околдовало ее, вселило в душу бесконечную тоску. Она чувствовала, что и ее путь подходит к концу. К чему мучиться всякими земными заботами? Какой в этом смысл? Рано или поздно и она отправится вслед за Хараламбосом. Куда? Этого она не знала. Но она привыкла верить, что существует иной мир, иная жизнь, помимо этой, быстротечной. Так по крайней мере слышала она постоянно с тех пор, как помнит себя.