Чтение онлайн

«На фронтах генералы, не задумываясь, бросают солдат в огонь, точно вытряхивают горох из мешков. Экономический кризис прошел, заводы работают на полную мощность, выполняя военные заказы. Капиталисты, радуясь большим прибылям, покупают подарки близким: породистую собачку — супруге, шубку — любовнице…» Так размышлял Георгос, чтобы скоротать время.

Длинная тень соседнего дома постепенно перемещалась по траве. Лунный свет скользил теперь по ногам Георгоса и Элени.

Вдруг девушка вздрогнула, очнувшись от дремоты, и с удивлением посмотрела по сторонам.

— Который час? — спросила она.

— Еще не рассвело. Что с тобой? Ты дрожишь?

— Я замерзла.

Георгос обнял ее за плечи. Она не стала возражать и, съежившись в комок, уснула в его объятиях.

Полковник встал чуть свет и принялся ходить по квартире. Вчера за весь вечер он не проронил ни слова. Для того чтобы жена не догадалась, что он продал шпагу, он набил бумагой полотняный чехол, предохранявший шпагу от пыли, и положил его на прежнее место. Потом он заперся в столовой и поэтому не видел, как Каллиопа сложила чехол, вытряхнув из него бумагу, и засунула в узел с тряпьем.

На минутку она заглянула в столовую; лицо ее было заплакано. Но Перакис сделал вид, что поглощен чтением книги и не желает вступать в разговор.

С самого утра ему не терпелось поскорей отдать сыну деньги. «Мальчик должен пойти немедленно в университет и уплатить за учебу», — думал он.

Уже несколько раз подходил он к комнате Георгоса и прислушивался к тому, что делается за дверью. Но оттуда не доносилось ни звука. Сейчас он опять остановился у двери, взялся за ручку, но после некоторого колебания направился в столовую.

— Прекрасно! Мать и сын спят, как сурки, — пробормотал он.

Полковник измерил шагами столовую. В передней постучал ногами, чтобы стряхнуть пыль со шлепанцев. Дошел до стены спальни, как раз до того места, где на подушке покоилась голова его спящей супруги. Всего он сделал около двенадцати шагов. Потом он несколько раз повторил свой маршрут, все громче и громче откашливаясь.

Его страшно раздражал храп Каллиопы. «Ни в чем нельзя упрекнуть эту женщину, но порой она просто невыносима», — подумал он. Наконец, подойдя к ее кровати, он заговорил во весь голос:

— Ты ничего не слышала ночью?.. Недалеко от нас на улице было настоящее сражение.

— М-м-м! — протянула сквозь сон Каллиопа.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? — потеряв терпение, закричал Перакис.

— М-м-м!

— Настоящее сражение! Сражение! Сражение! — повторял он, тряся ее кровать. — Ты слышишь, Каллиопа?

— М-м-м!

— Перестань мычать, — пробурчал он и, чтобы немного успокоиться, отошел к шкафу, похлопал в ладоши.

Наконец ему удалось разбудить ее.

Вскоре входная дверь бесшумно открылась, и Георгос на цыпочках прокрался в переднюю. Увидев спину отца в спальной, он быстро проскользнул в свою комнату и закрыл за собой дверь…

Каллиопа надела стоптанные шлепанцы, распахнула окно, сняла с кровати одеяла…

— Скажи сыну, пусть немедленно оденется. Мне надо с ним поговорить, — отдал полковник распоряжение жене.

— Хорошо, хорошо.

Перакис сгорал от нетерпения, ему хотелось, чтобы этот разговор с сыном носил торжественный, официальный характер. Но, войдя в комнату Георгоса, он внезапно смутился и спрятался за спиной жены.

— Разве люди встают так поздно? Посмотри на его глаза! Как у тухлой рыбы! Эй! Ты куда? — закричал полковник на сына, который стоял полуодетый с полотенцем на шее.

— Умываться, — ответил Георгос.

— Сядь на минутку.

— Отец хочет тебе кое-что сказать, сынок, — добавила Каллиопа.

Георгос сел на край письменного стола и посмотрел на отца, шагавшего взад и вперед по комнате. Поверх пижамы на нем для тепла была накинута старая шинель. Мать молча стояла в углу.

— Гм! В прошлом году ты обмолвился о том, что собираешься поступить на работу… — начал Перакис. — Гм! Ерунда! Что мы будем есть и на что жить — это моя забота.

— Но…

— Не перебивай меня.

— Дай ему договорить, сынок. Ты же знаешь, отец считает вопросом чести дать тебе образование.

— Помолчи и ты, Каллиопа, адвокат мне не нужен. Может, ты считаешь, что я пекусь о нем для того, чтобы он кормил меня на старости лет? Пусть получит диплом и сам пожинает плоды своих трудов. Гм! Скажи-ка мне, Георгос, почему, насколько я вижу, ты забросил занятия? С неба знания не свалятся.

— У меня нет книг, — пробормотал растерянно Георгос.

— А эти?

— Это старые книги.

— Ты же, Аристидис, сам знаешь, — вставила Каллиопа.

— Замолчи наконец! Если я спрашиваю, значит, у меня есть на то основания.

— Мальчик ходит заниматься к товарищам. Теперь ведь книги стоят бог знает сколько, — не унималась Каллиопа.

Наступило тягостное молчание. Полковник ходил из угла в угол, а Каллиопа за его спиной пыталась жестами втолковать что-то Георгосу.

— Гм! А плата за обучение! — пробурчал вдруг Перакис.

Он намеревался сказать о своих материальных затруднениях, объяснить, что не по своей вине до сих пор не давал Георгосу денег. Но он не привык вести такие разговоры с сыном и чувствовал сейчас полную растерянность.

Пожевав губами, он вынул из кармана шинели пакетик с деньгами и широким жестом протянул его сыну.

— Гм! Возьми деньги и не мешкая уплати, — без всяких предисловий сказал он.

Георгос посмотрел на аккуратно завернутые ассигнации — он знал, что отец всегда заворачивает так деньги, предназначенные для уплаты в университет, — и, зардевшись от стыда, опустил голову.

— Возьми деньги, — строго повторил полковник.

— Где ты достал их? Мы ведь сидим голодные…

— Он продал свою шпагу, сынок, — жалобно протянула Каллиопа.

— Шпагу?! — воскликнул Георгос.

«Как она об этом пронюхала? Ну и лиса!» — подумал Перакис, виновато глядя на жену и сына. Но вскоре, овладев собой, он стал кричать:

— Чепуха! Чепуха! К чему нам держать в шкафах допотопные шпаги? Они уже отжили свой век… Ну, Георгос, одевайся быстрей и отправляйся в университет.

Но у Георгоса больше не было сил притворяться.

— Мы, мама, во всем виноваты, — сказал он. — Не надо было так долго скрывать от отца правду. Мы виноваты, что он заблуждался, думал, будто мы живем спокойно, как прежде, будто ничего не изменилось!